Книга Дочь княжеская. Книга 4, страница 51 – Наталья Чернышева

Ноги по-прежнему почти не держали. Хрийз казалось, что всё тело её шатается, как осина на ветру, и если на площади вдруг задует ветер, ведь унесёт куда-нибудь за горы и там шлёпнет на скалы так, что не соберёшь костей. Но на самом деле она стояла ровно и прямо, благодаря не только поддержке Лилар, но и собственному неугасимому пламени, вновь разгоревшемуся в душе.

Люди встретили её сдержанным гулом. Хрийз подняла руку, насколько смогла, и на площадь снова упала тишина.

— Я жива, — сказала она так громко, как сумела. — И вы живы тоже. Мы пережили войну, пережили первые послевоенные годы, и будем жить дальше. Залечим раны, и будем жить! Я, стихийный маг-хранитель мира, я, проводник стихии Жизни, говорю: мы будем жить!

На этих словах Хрийз вдруг почувствовала, как зрение переключается на магический спектр — без тех отчаянных усилий, какие до этого всегда требовались, и она прочувствовала каждый камешек, каждую травинку Города как своё собственное тело, и каждую боль от каждой утраты приняла как свою, — не осталось в Сосновой Бухте семьи, которую так или иначе не коснулась бы смерть. И тот яростный стержень, что выдернул её, больную, не оправившуюся толком от ран, сюда, во имя справедливости, сначала расширился, накрыв собою весь город и его окрестности, а затем распался, вплетаясь в магическую ткань мира. И вместе с ним ушли последние силы.

Хрийз еще прошла пару шагов к порталу, который сотворила Лилар, порталу от плошай в княжеский замок. Но уже на выходе её накрыло слабостью и тьмой, снова шум в ушах, чернота в глазах… и последнее, что она услышала, свой собственный голос, про оставленные на постели косы:

— Уберите отсюда эту гадость и сожгите её.

За опрометчивое выступление на площади перед народом Хрийз расплатилась полным упадком сил. Упала в постель, едва дождавшись, когда унесут обрезанные косы. Лилар тормошила с тем, чтобы переодеться в чистое — в одну из сорочек,вышитых Елью, Хрийз соглашалась, но провалилась в короткий тяжёлый сон почти сразу, едва коснувшись головой мягкого. Коротким сон оказался из-за Милы.

Маленькая неумершая пристала с тем, чтобы с нею поиграли. Причём в классическом стиле:

— Спишь? Не спишь, я вижу! Давай играть! Давай играть, — и запрыгала по постели, как маленькая обезьянка.

Каждый её прыжок отдавался болью во всём теле. Но когда Хрийз попыталась от игры увильнуть, попросив зайти позже, Мила очень сильно расстроилась.

— Ты обещала! — сердито крикнула она, и нижняя губа у нее задрожала.

Будь Мила обычным ребенком, можно было бы сказать: сейчас сорвётся в капризную истерику. Такая истерика и у малышей-то ничего хорошего не сулит. А уж у древнего вампира с аршинными клыками…

А вот. Не разбрасывайся словами. Не обещай ничего сдуру, не подумав. Но откуда же было знать, что будет — вот так?! Какие еще могут быть ладушки, когда дышать тяжело, не то, что пальцем шевельнуть… Но уговор на поиграть имел силу полноценного магического контракта. Нарушишь его, и будет… Что будет, не хотелось даже воображать. Не говоря уже о том, кто такая Мила и что она такое.

— Обязательно именно ладушки? — устало спросила Хрийз.

— А что ещё? — удивилась Мила.

— Можно в дочки-матери… — ляпнула первое, что пришло в голову.

— Это как? — удивилась маленькая неумершая, подлезая под руку Хрийз.