Онлайн книга «Тайны темной осени»
|
Меня облило холодным ужасом. Я-то уже знала, кто такой наш Берия и что он такое. Что ему от Ольги-то понадобилось?! — Успокойся, тебе нельзя нервничать, — посоветовала сестра. — Что он тебе говорил? — Ничего, — чуть удивленно ответила она. — Просто спросил, где ты, я ответила — гуляешь где-то в городе. Он твой номер потерял, я дала. — Он мне не звонил, — призналась я. — Просто подошёл… у моста. Я коней рисовала, вот, — я выложила свой блокнот из сумочки на стол. — Поздоровался. — Позвал обратно на работу? И как, пойдёшь? Я замотала головой: — Нет, и не проси, ну его. Сначала я рожу. Потом год посижу с младенцем. Потом — буду уже думать. — Ты здорово рисуешь, — сказала Оля, меняя тему. — Не думала организовать свою собственную выставку? — Глупости, — отмахнулась я. — Кому оно нужно. Я понимаю, — мягко сказала я, — рисунки — это хорошо, но ими сыт не будешь. Я не собираюсь отказываться от профессии. Постараюсь поддерживать форму по возможности, буду работать удалённо… а потом, как лялька подрастёт, займусь вопросом серьёзнее. Запасы проесть не проблема. Проблема — запасти снова. — Рада, что ты трезво смотришь на мир, — кивнула Оля. — А то я начала уже за тебя бояться. Зачем ребёнку блаженная мама, сутками пропадающая в городе? — Низачем, — согласилась я. — Оль… не волнуйся. Со мной всё хорошо? — Точно? — Ага. А к Лаврентию Павловичу не пойду ни за что! — Петровичу! — Павловичу! Он — тиран! Что тиран, я даже не сомневалась. Магия портит людей. Способности, всевластие, всемогущие. Проиграл же ему мой Похоронов в нарды! Что там за нарды были, хотелось бы узнать. Наверняка, не простые, с подвохом, может быть, с чем-то отменно пакостным, способным доставить проблемы даже бессмертному! Но где-то в глубине моей души жила тревожная, и вместе с тем радостная мысль, что, может быть, Лаврентий Павлович — Всеслав, чёрт бы его забрал! — расскажет о моём положении Похоронову. И тот явится… не сможет не явиться! Ведь это его дитя живёт во мне! Не может же он отнестись равнодушно. Нодни шли за днями, недели бежали за неделями, Похоронов не появлялся, а в Город пришла весна. Снег таял, оплывая грязными сугробами. Метель то возвращалась и тогда всё вокруг тонуло в сером жемчужном полумраке, то уносилась в даль, и мир поджигало весёлое солнце, согревавшее, если ему подставить, лицо совсем не по-зимнему. Световой день прибавлялся стремительно: дышали в Город подступающие белые ночи. И однажды, на вскрывшемся из-под зимнего покрова газоне зажглись яркими жёлтыми пятнышками первоцветы — мать-и-мачеха, самый первый весенний цветок Петербурга. Крокусы ещё держали свои бутоны сомкнутыми, словно сомневались, стоит ли цвести. Иногда среди жёлтого мать-и-мачехиного ковра проступали синие пятна пролесков. Такие маленькие яркие колокольчики, синие, иногда фиолетовые. Я изрисовала жёлтым и фиолетовым два блокнота подряд, пока меня наконец не отпустило. Есть что-то грандиозное в этих нежных лепестках, доверчиво раскрывающихся в холода и в непогоду, иногда — ещё прямо под снегом. Торжество жизни над уходящим, но всё ещё могучим, ещё способным обречь, холодом… А потом я увидела Олю… Она смотрела на меня, и лицо у неё было такое… такое… Даже не зависть к тем, кто не утратил возможности бегать, прыгать и просто ходить. Нет. Отчаяние. Глубокое, задавленное, постоянно сдерживаемое, а вот сейчас проступившее со всей своей угрюмой силой. Я помнила, Оля очень хотела родить ребёнка. Прикладывала для этого все усилия, ничего не выходило. А теперь её шёл тридцать седьмой год, и ноги, уже похудевшие от прежних вдвое — если мышцы не работают, то они атрофируются, известная беда всех колясочников, — когда рожать? Как рожать? От кого? |