Книга Тайны темной осени, страница 6 – Наталья Чернышева

— Ты чего, котов боишься? — участливо спросила сестра, звякая ключами. — Римма!

— Не боюсь я, — буркнула я и снова внимательно посмотрела на кошачье.

Глаза у Бегемота были, конечно же, как и у всех его сородичей, зелёными. Он вальяжно вошёл вслед за нами, поднялся на лифте на этаж…

— И в квартиру пустишь? — восхитилась я.

Оля всю жизнь не переваривала животных в доме. Ни котов, ни собак любого размера, ни даже попугайчиков. И вот тебе, пожалуйста.

— Жалко животину, — сказала Ольга чуть виновато. — Он же породистый, сама видишь. Мэйн-кун, значит, жрать ему надо много. А кто накормит? Все только гладят. Ну, хоть не пинают, и на том спасибо.

— Вот у нас сосед такого же завёл, — мрачно сообщила я. — Цвет вот прям в масть. И морда вся как в него, наглая. Тоже по парадной шарится.

— Некоторым нельзя заводить животных, да, — сказала Оля, открывая квартиру. — Лапы вытри, — это коту.

И тот послушно — глазам не поверила! — провёл лапами по коврику! Передними, потом одной задней, второй задней. После чего чинно прошёл в прихожую.

— Во даёт! — восхитилась я. — Дрессированный. А может, вправду того… Бегемот? — с надеждой спросила я. — Из свиты Воланда. А?

— Может быть, — подыграла мне сестра. — И вот, понимаешь, как не пустить? Помнишь, чтопроисходило с теми, кто проявлял к свите Сатаны мало почтения?

Я посмеялась, а у самой мурашки по спине побежали. А что если и впрямь…

Кот сидел у входа на кухню в гордой позе сфинкса всем своим видом показывая, что он, конечно же, воспитанный и вежливый кот, он понимает, что у вас, двуногих, не бывает неважных разговоров, но если прямо сейчас не пустят к миске, то вполне вероятно превращение в демона, вполне вероятно. Вам нужен в квартире демон? Нет? Тогда дверь, пожалуйста. И миска там, надеюсь, не пустая?

— Чёрт его знает, откуда он взялся, — говорила Оля, ставя чайник. — Пришёл однажды на пост охраны, худой, в репьях, с драным ухом, и остался. Никто не погнал, он прижился. Ухо ему вылечили, блох с глистами протравили. Так и живёт.

— Давно?

— С сентября.

— Взяла бы себе, — предложила я, наблюдая, как Бегемот трудится над миской с кормом.

— Не домашний он. Вечно бродит где-то, сейчас налопается, поспит и попросится на волю.

— Может, в частном доме жил? — предположила я.

— Может быть.

Мы одновременно посмотрели на кота. Тот оторвался от миски, потянулся и вдруг бухнулся на бок, а потом и вовсе завалился кверху лапами. Здоровый, что твой пёс! Мэйн-кун, что вы хотите. А на пузе у него внезапно оказался клок белой шерсти. Смешно.

Потом был кофе — горячий, со сливками, как я люблю. Потом Ольгу вызвонил кто-то по её работе, и она ушла разговаривать в комнату. А я стояла на балконе — он здесь тёплый, добавочная комната, настоящий зимний сад с геранью, фиалками, орхидеями и лианами… забыла название… цветут такими белыми гроздьями, из кончика каждого цветка высовывается ещё алый язычок… клеродендрум Томпсона, вот!

Отсюда, с двадцать третьего этажа, виден весь Финский залив, в хорошую погоду можно даже разглядеть купол Морского собора в Кронштадте. Огромный, громаднейший простор, заполненный небом, водой и ветром. Были бы крылья — встать бы сейчас на перила и — вниз, разворачивая летательные конечности уже в падении. Но люди без самолётов или парапланов умеют летать лишь недолго и строго вниз.