Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 10 – Хель Сорго

Видимо, одежду ей меняют часто. Зачем-то…

Тут я насторожилась ещё сильнее.

Может Ранэль предвидел, что захочу взглянуть на девочку, вот и привёл её в более приличный вид? Но зачем? Чтобы я с лёгким сердцем всё же решилась уйти?

Что-то не вязалось одно с другим… Не понимаю только, что именно и почему.

Может он и в комнату её не отвёл, только чтобы подозрений у меня не стало ещё больше? Ведь сейчас мы действительно находились в подвале, я знала, что она должна быть в подвале. И если привстать на цыпочки и взглянуть в окно, то станет заметно, что окна здесь находятся вровень с землёй.

— Лора! — прокашлявшись, окликнул её Годрик.

Малышка встрепенулась и тут же вскочила на ноги, словно испуганный зверёк. Округлила свои удивительно-светлые глаза и позволила нескольким камушкам с тихим шорохом выпорхнуть из раскрытых ладоней.

— Так, только не наступи! — предостерегла я, делая к ней шаг. — Ты ведь поранишься…

Лора замерла, а затем будто виновато опустила голову, да так и стояла, рассматривая разноцветные осколки у своих ног, пока я не подошла.

— Ты почему здесь? Всё хорошо? — присев рядом с ней так, чтобы глаза наши оказались на одном уровне, тихо спросила я, осторожно убирая с её лба прядку мягкий волос.

Она подняла взгляд и неопределённо повела плечиком.

— Здесь я никомуне мешаю. Дверь открыть очень сложно, у меня не хватает сил выдвинуть засов. А ночью меня…

Она собралась что-то сказать, указывая в сторону стены, в которую был вбит крюк, а под ним лежало несколько матрасов, но Годрик перебил:

— Не неси чепухи! Аделин и без того остаться думает из-за тебя!

— Ты останешься?! — бросилась малышка мне на шею, обнимая так отчаянно, что на глазах моих заблестели слёзы. — Правда, останешься со мной?

Её наверняка привязывали на ночь за крюк. Неужели для того, чтобы уж точно не пробралась к незрячему лорду?

Учитывая состояние замка и всеобщее отношение к Люциару, не думаю, что они всерьёз заботятся о его душевных переживаниях… Скорее опасаются его гнева, если появление девчушки и правда затронет болезненные воспоминания о погибшей дочери.

На этой мысли стал возрастать и мой гнев.

— Останусь, — произнесла я твёрдо, поднимая девочку на руки. — Если буду работать здесь, — обратилась я к Годрику, — лорд мне заплатит?

Дворецкий, не ожидая такого вопроса, вздёрнул брови.

— Эм… Ну, прислуге каждые двадцать дней выдают жалование. Однако же…

— Хорошо, — не дала я ему добавить какое-нибудь «но». — Значит, я остаюсь. Пойду, выберу себе и Лоре комнату.

— И ей? — он преградил нам путь, и я крепче прижала девочку к себе.

— Она теперь — моя забота.

Что, если поднакоплю сбережений, больше узнаю об этом мире и смогу уйти отсюда вместе с ребёнком ни в никуда, а имея хоть какое-то представление о том, как устроить здесь свою жизнь?

— Лора неуправляема, — упрямо выплюнул Годрик, — ты не знаешь, на что подписываешься, девчонка!

— Ну, значит, узнаю попозже, — недобро сузила я глаза.

— Но лорд Люциар если…

— Значит, — вновь перебила его, — зол он будет на меня, вам то, что?

— Упрямая, заполошенная, намучаемся с тобой, — принялся ворчать он, однако выйти нам на этот раз позволил.

И, будто сбегая от него, сверлящего меня взглядом в спину, я спешно шла по лабиринту узких коридоров в предбанник, где можно было нагреть воду на печи и хотя бы отмыть да отогреть девочке ноги.