Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 16 – Хель Сорго

— Не пугайся, прошу… — шелестел его голос, будоражил, заставлял отводить взгляд. — Клянусь, я не желал дурного. Не знаешь просто, на что подписываешься, глупая.

— Куда мы идём?

Он увлёк меня к узкому проходу из белого крупного камня, с широкими окнами, занимающими почти всю стену. Будто шли мы по длинному странному балкону.

— Самый короткий путь до оранжереи.

— Собираешься показать мне цветы?

— Хотелось бы, но… Сейчас ты всё поймёшь сама.

— Меня ждёт ребёнок, — попыталась я повернуть назад, но Ранэль, перехватив меня под локоток, настойчивопотянул за собой.

— С Лорой ничего не случится, — заверил меня.

— Потому что её снова привязали к крюку на стене? — не выдержала я.

Ранэль шумно вздохнул.

Он был одет в какую-то форму, синего цвета с золотой вышивкой. С волнистыми чёрными волосами, завязанными в хвост. Каждое движение его — грация и проворство, выправка будто военная, взгляд змеи…

Я невольно вздрогнула.

— Холодно?

— Немного, — при этом отрицательно качнула головой.

— Боишься меня?

— Это глупый вопрос.

Он открыл передо мной узкую высокую дверь и жестом руки предложил спуститься по невероятно крутым, коротким ступеням.

Вцепившись в перила, щурясь в полумраке, я подчинилась. И вскоре мы действительно вышли в большую оранжерею со стеклянными стенами и потолком, что поддерживали белые колонны.

Но внутри не обнаружилось цветов… И дело не в приближающейся зиме, не в том, что оранжерею не топили, хотя я видела несколько небольших печей, больше напоминающих что-то вроде мангалов.

Нет… В месте этом кожей чувствовалась болезнь и дыхание смерти.

Беспорядок на полках, полу и деревянных столах меня не смущал. А вот высохшие, серые и бурые растения, которыми увито было всё и вся, навивали нехорошее предчувствие и мысли. — Это произошло, когда Люциар чуть не погиб, — проговорил Ранэль, останавливаясь за моей спиной. — Как не пытался садовник, как ни пыталась Таи, ни один цветок не ожил больше. Затем люди, работающие здесь, стали нехорошо себя чувствовать и сбежали, бросив замок. Люциар не стал препятствовать. В тот момент ему вряд ли было дело хоть до чего-нибудь. Впрочем, это и сейчас не очень изменилось… Затем милая Таи начала бояться подходить к подобным, как это, местам. Даже живность поспешила убраться подальше, осталось в конюшне лишь пара лошадей. Аделин…

Горячие его пальцы прошлись по моим плечам и слегка сжали мне руки, приятно, но при этом всё внутри меня замерло. Дыхание Ранэля жаром запуталось в моих волосах.

— … не враг я тебе. И не продал бы тебя никому.

— Оставил бы себе? — выдохнула я, крепко зажмурившись, а после распахнула глаза и нашла в себе силы от него отшатнуться.

— Да, — блуждая по мне взглядом, не стал он отрицать. — Но лишь затем, чтобы уберечь столь редкий дар небес, как ты, Аделин…

— Я хочу вернуться к себе, — поспешила я к стекляннымдверям.

— К себе, это в предбанник? — фыркнул Ранэль смешливо и саркастично.

— Да, — упрямо дёрнула я за ручку, но дверь не поддалась.

Мне хотелось выйти именно на улицу, а не подниматься по той жуткой лестнице.

— От себя, — невозмутимо, чуть растягивая слова, подсказал Ранэль и я, наконец, вышла.

Тут же пожалев об этом, ведь воздух, белый от плотного, ватного тумана, оказался липким и ледяным, вмиг делающим мой свитер влажным и колким, замерзая на его ворсинках.