Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 104 – Елена Саринова

— А то, что эту «странную» статистику, уж извини, буду рассматривать я. Как новоназначенный предводитель дворянства в нашем уезде…

А дальше разговор мало начал Ганночку забавлять. Она вообще не хотела подслушивать. И в мыслях не было. Просто вместе с Хвостиком искала в коридоре укатившийся от щенка войлочный мяч. А тут… «Варвара», «ведьма», «я ее озверело люблю» и то, что Ганночка не совсем поняла: «Миша, я в жизни своей таких красивых и длинных ног женских не видел».

Девочка, подхватив ёрзающего в ногах щенка, стояла практически не дыша. Но, когда приезжий дядя недовольно сказал: «Да что ты хочешь⁈ Дуэль вот-вот будет статуса лишена. И тогда просто убийство!»… Ребенок не выдержал:

— Дядя Клим⁈ Дядя Клим⁈ — опрометью выскочил из-за угла.

— Ганночка? — мужчина, сидящий за столом, кажется секунду назад безмятежно улыбался, а сейчас едва не подскочил.

— Дядя Клим! Я тебя прошу, не надо никого убивать. Варвара Трифоновна их всех не любит. И она… ой, мамочки…

— Что, Ганночка? Что?

— Это секрет. Наш женский секрет, — потаённо выдохнула Ганна дяде в лицо. — Но, раз такое дело… Тихо, Хвостик!.. Я точно знаю, Варвара Трифоновна очень-очень хочет развестись со своим этим чертовым мужем…

Сумасшедшие кругом…

Сначала о граммофоне. Как он вдруг, появился…

Вообще именины имени «Мавра» по православному календарю у нас в мае. Но, когда два месяца назад, тринадцатого августа, возвратившийся из западной поездки граф Туров вошел в холл и сказал: «С прошедшими вас, Мавра Зотовна!», никто и не возмутился. Виновница всего этого ало зарделась, Ганночка подпрыгнула, Хвостик тявкнул, Евлампия, подхватив юбки, понеслась дальновидно раздавать распоряжения на стол. Никто на меня даже внимания не обратил. А потом Мирон внес в холл большую коробку.

— А это подарок, — торжественно указал на нее протянутыми ручищами, граф…

Вместе с граммофоном (ну, вы догадались) появилась и стопка толстых как дрожжевые блины, однако прогрессивно двусторонних пластинок с амурами на этикетках. «Древняя, словно хор Пятницкого, рижская фирма „Граммофон“» — четко отчеканилось в голове. Кстати, песни хора Пятницкого в стопке тоже имелись. Еще без приставки «имени», так как основатель данного коллектива в тысяча девятьсот девятнадцатом был вполне еще жив. Именно этим звонкоголосым хором Мавру Зотовну наш вероломный сосед и пленил… Меня чистым Вертинским, чуть позже. Хвостик особенно вдохновенно (первые дни, потом ему запретили) подвывал под Карузо, Лемешева и Шаляпина. Ганна демократично танцевала под всё. А иногда (еще до холодов) граммофон выставляли на подоконник открытого настежь окна. И тогда с другой его стороны робко под березами собирался весь двор. А людей у нас, ох как прибавилось… И достаточно деталей о граммофоне.

Я и речь о нём завела лишь потому, что в момент вхождения в наш дом приехавших неожиданных гостий, на лакированной тумбе в гостиной непревзойденно тянул арию Лемешев, а Хвостик, пользуясь отсутствием «зануд», душевно отставив лапку, ему подвывал. Лапка, называемая «душевной», всегда была задней левой. Гостьи от удивления «отставили» свои рты.

Ими оказались: родная тетка Варвары по отцу, Фаина Аристарховна Ключина из уездного центра — Можайска; лучшая столичная варварина подруга, Танечка Берк, и белоснежная болонка Изольда. Последняя, естественно, прибыла не одна. При тетушке на руках. Вот с ней сразу вышел затык — болонка, не отвлекаясь на условности, с ходу «приветственно неболонисто» рыкнула. Но, об этом попозже. Сначала:почему они явились втроем. Элементарная поломка кареты. Тетушкиной уже в окрестностях Карачарова. А Танечка, проезжая, остановилась и благородно незнакомую путницу подобрала.