Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 7 – Елена Саринова

А теперь что? Можайский уезд, Карачаровская волость, деревня Верховцы с соловьями, черемухой и несуразною мной… Ядрёный же дым! Как мне нужна информация!

В моем гобеленовом ридикюле по итогу оказалось много чего. Первым вытянулся изего тонкой пасти скомканный, однако шикарный по своей бирюзе и обилию вышивки шелковый палантин. В его темных складках следом выпрыгнули два мелких яблока. Таких желтых всех, в крапинку как сорт Голден. И то и другое я отложила рядом на сиденье между бархатными малиновыми подушками и полезла в закрома вновь. Зеркало! Зеркало в диаметре оказалось сантиметров десять, не больше. Круглое, в плетеной берестяной рамке и с точно такой же тощей ручкой… Да, неужели… Неужели… И я на неопределенное время безнадежно зависла…

Ольга Андреевна Черемнина классической красавицей никогда не слыла. Милая, насколько позволяли обычные черты лица и умелый мэйкап. Всё остальное с лихвой компенсировала бурная, сшибающая всё, харизма. Варвару Батурину в отличие от меня прежней, назвать было можно красавицей без всякого одолжения и потуг. Высокий лоб, соболиные брови, зеленые ведьмовские глаза, а губы нежные, а белые ровные зубки, а изгиб гладкой шеи, а золотисто-темные локоны мягких волос… Пожалуй лишь нос. Да, нос Варвары Батуриной в старости (если мы на пару до нее доживем) непременно станет носить гордое звание «утиный». Но, именно он придавал всему виду изюминку.

И почему-то вспомнилась, вдруг поговорка: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». С этим посылом, а еще легкой загадочной ухмылкой я и полезла в свой ридикюль вновь…

Где я? Кто я? (часть 2)…

— А от столицы по прямой, да через Карачаров что сейчас, что по зимнику можно быстренько лететь. Еще при прошлом губернаторе дороги подровняли. Несешься как по Литовскому тракту, — поднялся на козлах, выкинув руку вперед кучер и сощурившись на меня сверху вниз, добавил. — Со свистом.

Я, стоя у распахнутой дверцы коляски, тоже прищурилась от солнца и тихо хмыкнула, приложив ладонь с зажатым в ней яблоком, ко лбу: вот это его с выкидыванием руки — ну, чистый Ленин на броневике. Только обросший и в цилиндре. Форменном.

Кучер с красиво растительным именем Киприян тем временем одухотворенно продолжил:

— Значит, час еще и будем, уважаемая госпожа. Пятнадцать вёрст отседа до Верховцев. Я ж знаю, ездили.

Так мы, если верить квадратному циферблату на долговязой пожарной башне, ровно к семи часам после полудня добрались до столицы скромной Карачаровской волости, городка Карачаров. Жаль, в моем пузатом ридикюле такой полезной вещи как часики не отыскалось. У Иды Павловны болтались мелкие на одной из шатленовых цепочек, но в дороге она данным аксессуаром не трясла.

Что касается моих личных богатств, то вместе со смятым палантином и парой яблок в ридикюле обнаружились: потёртая Библия размером с палец на застежках; белый кружевной платок, благоухающий парфюмом, густым и схожим с «Красной Москвой»; заполненная леденцами плоская жестяная баночка; узкая, набитая в основном чужими карточками, визитница из синей кожи; толстая пачка косо перевязанных ленточкой бумаг (их я остереглась перед очами Иды Павловны достать); овальная серебряная монетница размером в сантиметров пять, и всего с ладонь металлический кошелек «кольчужка».