Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 71 – Елена Саринова

Незнакомая смуглая старушка в переднике, перебросившись с Маврой Зотовной фразами, вынесла из дома пуховую шаль и коричневый суконный платок:

— Зело свежо ужо после росы. Накиньте себе на плечи козью шаль, барыня.

И правда, какая же красота… Вдохнуть и выдохнуть этот воздух. С медом, свежей сдобой, травами и дымом от самовара…

Вскоре к нам за столом присоединился и его полноправный хозяин, переодевшийся уже в обычную свою черную рясу. И конфиденция нейтрально заскользила по темам нового урожая, Спасовых местных традиций, и уж потом, минут через пятнадцать и горячий выпитый чай повернула резко к деньгам:

— Варвара Трифоновна, со всей радостью на вашу благотворительную щедрость, у меня, все ж, будет одно условие.

Ну-у, нечто подобное мне нотариус великомудрый во время прощания у крыльца предрекал:

— Я вас слушаю, Батюшка.

Тот глубоко вдохнул, отставив в сторону пустую пузатую чашку:

— Вы ведь знаете, что такое милостыня. Непоказная она — несомненно, прославленное Евангелие Богоугодное дело. Однако, в больших чашах и постоянно подобное «явство» пресыщает нужду и расслабляет наш дух. И даже самые добрые побуждения могут обратиться нам злом. И вряд ли вы знаете, что один из лучших московских «Домов трудолюбия» постепенно превратился в не менее известную теперь тюрьму «Матросская тишина»… Варвара Трифоновна, вашу значимую первую помощь и вторую хатанкинским трудягам я приму. Они вскоре лишатся столярного заработка, а это большое подспорье. Да и новую нужную избу… не осилят по деньгам сами, — мужчина, сжав губы, досадливо покачал головой. — Но, следующими, если они будут, позвольте распоряжаться мне самому? В моей малой «епархии» четыре деревни и ваше родное село. Вот в Лупино, например, многодетная семья кузнеца недавно осталась без мужских рук. Семеро детей там. А в Турово из соседней губернии не от хорошей жизни семья в заброшенный дом переехала. И в скорую зиму они совсем без скота… Варвара Трифоновна?

— Я вас поняла. И вы вольны распоряжаться этими средствами как считаете нужным. А они будут. Вы же видели, плановна будущие заработки у меня — кавказская крутая гора.

— Уф-ф, — вдруг, улыбнулся священник. — Вы мне сейчас мою душу облегчили. А насчет другого вашего вопроса. Помните, в Хананках на пруду? Про языческий камень-валун?

— А-а, помню, — протянула я.

Да я много об этом сама думала в последние дни. Шальная мысль даже зародилась — отправить кого-нибудь куда-нибудь за строительной горной взрывчаткой. Батюшка же в ответ встрепенулся и даже странно повеселел:

— Волк и Ёрш. Староверы-злаковеры мои! Вчера я был в Хатанках. Мужики тоже решили перебираться к вам. Так вот, они же каменщики. Да еще не простых кирпичных дел мастера, а настоящие — по граниту. Дикарщики! И вы не против, Варвара Трифоновна?

— Против чего? — ненароком в смятении привстала я.

Отец Василий усмехнулся совсем по-мальчишески:

— Крест! Волк с Ершом, я с ними уже толковал и они ж, повторюсь вдругорядь, злаковеры. Наши православные святыни и даже славянские древние божества, для них, прости, Господи, шелуха! Они из этого про́клятого камня согласны выточить крест. А я его освящу, как освещают подобные лихие места. Так вы… не против?

— Ядреный же дым… Ой, простите, Отец Василий! Конечно, не против!