Онлайн книга «Попаданка. Комедия с бытовым огоньком»
|
В общем-то трехэтажное серое здание с колоннами ничем от подобных из моей прошлой жизни не отличалось. Особенно летом, когда по всем коридорам здешним единолично царят тишина, пустота и пыль просвещенных веков. И еще запахдавно нетопленных, отсыревших печей. Денис Борисович Леск, худосочный и лохматый (действительно!) молодой человек в длинном сером халате, был найден весьма быстро седым камергером, от самого входа сопровождающим нас. Мне показалось, гулко хлопнувшей дверной створкой мы его разбудили. И потом бежали, поспевая, через всё центральное здание, а затем западное вытянутое крыло. — Ну вот мы и пришли, госпожи! Возбужденно торжественный голос старика отрикошетил от нескольких, рядами расставленных по шкафам, местных склянок. И, кажется, под носом у Дениса Борисовича в колбе какая-то жидкость всхрапнула и приветственно забурлила. Мужчина глянул на нее с явным удивлением, а потом поднял взгляд на нас… — Ой. — Да-а? — на выдохе (после долгого забега) уверила я его. Ольга в это время по-деловому вручила застывшему на вытяжке камергеру монетку: — Спасибо, любезный. Дальше мы сами. — Ну, если госпожи на медвежье чучело на факультете биологии еще захотят посмотреть, — подмигнул той старик. — Достаточно! И за нашими спинами вновь гулко захлопнулась дверь. Молодой ученый, кажется, отмер: — А, эм… Вы от господина Трегубова? Проходите, пожалуйста. Я сейчас приберусь. И это было последней каплей терпения! Последней! — Ольга? — Что? — не менее пылко в развороте козочкой выдохнула она. — Рассказывай мне. — А-а, о чем? — Да, ядреный же дым! — Ну ладно. Ладно! Вся проблема в том, что ты, Варенька, еще плохо знаешь нашего друга. Натура увлекающаяся, творческая, с богатым воображением. И он был у нас позавчера, как раз после того, как ты покинула тот самый прием. И пребывал в полном восхищении от тебя. Варвара, ты плохо нашего друга именно в этой области знаешь. — В ка-какой? — уже догадываясь, нервозно передернулась я. — Да в какой, — в ответ резко поджала губки моя компаньонка. И решительно качнулась ко мне. — В той самой, после которой получают от женихов и мужей. Нет, наш друг — прекраснейший человек, полный всяких достоинств. Но, когда ты на том приеме села за чертов рояль… Про цыганку ты помнишь? Так это сущая правда. И я думаю, если б граф Туров ему вчера не отвесил, то через месяц ходил бы он с чем почище. — Госпожи? Я, в принципе… — Ольга, что значит «почище»? — А чем вы там, ведьмы, особо настырных ухажеров своих… — Госпожи? — О-о, я такое еще не практиковала. Но, поняла. — А то! — Госпожи⁈ — О-ох… Прости меня, Господи… Э-э, Денис Борисыч! Прежде чем мы с вами начнем, вот вам два документа, два договора для подписей на сокрытие тайны. Научной и коммерческой. Составлены по всем юридическим правилам моим мужем. И оба начинают действовать, как только… — Мы с Ольгой Семеновной в это помещение вошли. — Да! Глава 42 Луна над Щучьим… Гликочка… Гликочка, свеже-румяная, в шелковом сиреневом сарафане и вышитой нижней рубахе, в лакированных черных ботиночках и с атласными лентами, вплетенными в густые медово-золотистые косы, уже минут пять как стояла посреди оранжереи столбом. — А я тогда в Князево сейчас с вашим письмом. — Да-да. — И по дороге в Турово. — Поезжайте, Степан Борисыч. Мы с управляющим, чуть позади, попеременно косились в застывшую спину луговицы и говорили слаженно тихо. И даже как-то воспитанно бережно… Чёрт знает что! Но, она ж такая милашка. А после увеличения силы имеет теперь по-юношески чистый и даже нежно-трепетный вид. И косы у нее больше не «тоненькие стручки». И щеки как яблочки наливные. Милашка. |