Книга Ваш выход, рыцарь Вешковская!, страница 78 – Елена Саринова

— Вы меня извините, но отчет свой она будет писать в другом месте, — дернув, открывшего рот Ника за рукав, огласился Глеб.

Мой настоящий и самый главный начальник вскинул брови:

— Объяснитесь, господин Анчаров.

— Приказ Главного канцлера, подписанный Его Величеством, пять дней назад. И именно с этого времени госпожа Вешковская является служащей Главной канцелярии и под моим непосредственным руководством. Вам его показать?

— Не надо, — скривился от удивления мужчина. — Рыцарь Подугор?

— Так точно?

— Вы-то пока под моим… руководством и вашего отчета я жду к обеду. Сейчас можете отдыхать, — и медленно развернувшись, пошел прочь, к стоящим поодаль моим… бывшим коллегам. Вот ведь!

— Глеб, это что только что было?

— Молчи, несчастная, благодарить будешь вменяемой.

— Я теперь кто?

— Вновь моя подчиненная.

— Агата, — подавил смешок Ник. — Он тебя из-под возможного следствия вытащил. Но… лихо.

— Ну, хоть один из вас здраво мыслит, — оскалился ему Глеб. — А от тебя я тоже жду отчета о кончине архидемона Велиара. Можешь к вечеру.

— Я тебя…

— Обожаешь, я знаю.

— О-о… Ник?

— Что, Агата? — обнял он меня за мокрые плечи.

— А где Ванн?

— Ванн? Он там, в сторонке. Щебечет о чем-то со своей… н-да.

— Наверное, надо с ним попрощаться… Я сейчас, — и, качнувшись, пошла к сидящему на камне Святому. Потом присела рядом, уперев руки в колени. — Привет.

— Ага, — расплылся мне в улыбке Ванн. Эль тут же взмыл с его плеча. Толи воспитанно, толи возмущенно. Кто их, Архангелов, разберет?

— Есть большое преимущество, Агата. У нас перед ними. Архангелами и демонами.

— И какое? — прищурилась я на мужчину.

— Они никогда не были людьми.

— А-а… Это весомо. Значит, ваш «крылатый огненный друг» в меня до последнего не верил?

— Это неважно, Агата. Я верил в вас. В вас обоих. И теперь верю, что все у вас будет славно. И, знаете, почему?

— И почему?

— «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение». Вы понялидля себя главное.

— С точки зрения Святого Иоанна… Передавайте ему привет от меня.

Ванн совершенно серьезно кивнул:

— Хорошо… Мне хочется сделать для вас что-нибудь на память.

— Это «сувенир» называется.

— Ну, можно и так. Скажите: чего вы хотите?

— Что я хочу? — открыла я рот. — Что я… хочу… Ванн, пообещайте мне, что…

— Это излишне, Агата. Я буду с ней до конца, как только вы заберете Варвару. И сопровожу ее. Я сам так решил без обещаний вам.

— Вы будете со Стэнкой до конца?

— Да, буду, — важно кивнул Ванн. — Для себя что-нибудь попросите.

— Ага… сувенир, — и прищурилась на стоящего в стороне Ника. — А знаете, что?..

— Агата, я — против.

— Ванн, вы пообещали.

— Агата.

— Ванн.

— Хо-рошо.

— Ага… Замечательно, — и протянула к насупленному Святому свою раскрытую в ожидании ладонь…

— Ник?

— Что, любимая?

— Осталось лишь последнее между нами, — обхватила я его шею руками. — Самое последнее.

Мужчина склонился ко мне, шеркнув своим носом по моему:

— Чего ты желаешь?

— Я хочу, чтобы с этого момента ты пах только мной. Где я могу воплотить свою мечту в реальность?

— Что? — засмеялся Ник. — Я понял… Закрой глаза, Агата. Доверься мне, — и подхватил меня на руки…

Здесь все осталось по-прежнему, кроме заваленного каменным обвалом выхода на балкон. И чтобы развести костер, Нику хватило пары минут. Я в это время просто стояла и с сомнением взирала на топчан.

— Нам не туда, — подошел он ко мне сзади. — Пойдем к костру. Я там нам… постелил, — и развернул меня к себе…

Полдень начала сентября выдался на удивление жарким. Теплый ветер, парусом надувая занавесь на пещерном входе, волнами накатывал вовнутрь. Шевеля взлохмаченные волосы крепко и безмятежно спящего мужчины. Но, он, все же, проснулся. Правда, от гудения залетевшей осы. Занес в сторону руку, осторожно опустил ее на скомканное покрывало рядом с собой и подскочил… Оса, метнувшись в сторону, зависла. Как раз напротив голого мужского торса.

— Да, чтоб тебя! — взмахнул мужчина рукой и невольно скосился вниз. Туда, где в тонкой рамочке на левой части его груди виднелась коричнево-бурая буквенная вязь. Он, шевеля губами, прочел. — «Агата Вешковская — моя Дама сердца. Навеки»… Агата… — и, запрокинув голову, рассмеялся. — Ты никогда не изменишься…