Книга Мир оранжевой акварелью, страница 3 – Елена Саринова

— Я не о своей чести пекусь.

— Ой, ли? — сморщила она свой острый нос. — Ты кому сейчас врешь? Нам или себе? Твой родитель, конечно, успел начудить со своими заполошными Бенанданти[3], да только вы с ним давно друг за друга не в ответе. И давно живете на разных берегах. Так с чего, вдруг, такая прыть?

С чего, вдруг, подобная прыть?.. Мужчина на мгновенье задумался и упрямо тряхнул головой:

— Да. Мне это тоже надо. Так ты, Клара, поможешь? — глянул он исподлобья на старушку, скрестившую на тощей груди руки. Та лишь с досадой покачала головой:

— Вашу бы, каменную мужицкую гордыню, да на изгородь. До небес бы вознеслась… Не могу я тебе помочь.

— Почему? — медленно уточнил вопросивший.

— Да потому, что перекрыты мне те тропы «туманом» — магия посильней моей клан этот древний бережет. Но… — вскинула она палец.

— Все же, есть «но»?

— Есть. Другая магия есть. Чистая, прозрачная. Исконная магия этого мира. Да только пользоваться ею надо осторожно.

— Кому? — недоуменно хмыкнул капитан. — Мне? Да из меня маг, как из моего боцмана — белошвейка.

— А что? — неожиданно вскинулся тот. — Я сам себе штаны чиню и…

— Умолкни, Яков. А ты, уважаемая Клара, выражайся конкретней. Что за местная сила и по какому рецепту готовится?

— Нет, сынок, — совершенно не впечатлившись гневной речью, захихикала старушка. — Это не боцман твой — белошвейка. Это ты у нас — кухарь. Или, кок по вашему… Послушай меня, — сняла она, вдруг, с лица улыбку. — Послушай внимательно: место, куда ты должен последовать, явилось мне высокими зелеными столбами. И даже не столбами, нет. Свечами. И свечи те высятся на самом берегу и тебе надо именно туда. Там пульсирует… А как доберешься — будь внимательным. Она сама тебе явится.

— Кто?.. Магия?

— Девушка, — выдавила гадалка. — Она — носитель той магии.

— Девушка? И как я ее узнаю? — скривился капитан. Старушка же в ответ фыркнула:

— Узнает он. Будешь внимательным — узнаешь. Или ты от меня подробного портрета ждал? Так здесь я тебя разочарую, потому как сама видела лишь ее нечеткий образ.

— И в чем он выражался?

— В чем? — потерла старушка наморщенный лоб. — На мир она смотрит не как все. Вотв чем. Он у нее, то зеленый, то желтый. Но, любимый ее цвет — голубой, как море в солнечный полдень. И еще я ее руки видела. И не сказать, чтоб грязные. Просто… — вдруг, щелкнула она пальцами. — разноцветные. Точно! Вот руки у нее постоянно разноцветные. И саму себя она считает «трусихой».

— И это все? А как она мне поможет… отстоять и приумножить собственную честь? Эта «разноцветная трусиха при неизвестных зеленых свечах»?

— А это уже не моя забота, — категорично отрезала гадалка. — Я что могла — сказала. Дальше — сам своим разуменьем.

— Ага…

— Капитан, сэр?

— Чего тебе? — бросил, хмуро отвернувшись к огню, мужчина.

— Я, кажется, знаю, что это за «зеленые свечи». Помните, капитан, несколько лет назад мы заходили в один порт по пути из Эйфу домой?

— Ну-у? — повернулся тот к боцману. — И-и…

— И порт тот назывался Канделверди.

— Что в переводе с исходного итальянского, звучит, как «зеленые свечи», — глухо закончил за Якова мужчина. — А ведь верно. Клара, может такое быть?

— Канделверди?.. — медленно повторила гадалка, будто еще что-то для самой себя решая. — Может, сынок. Может. Там она, твоя… трусиха.