Онлайн книга «Мир оранжевой акварелью»
|
— Нет?.. Вставай. Пошли домой, — и, поднявшись, сдернул с песка меня. Какое-то время мы шли по тропинке совершенно молча. Я — не разбирая в темноте пути и Зача, обхватив меня рукой за плечи. Хотя, его сопение было слишком красноречиво. Наконец, я не выдержала, заступив мужчине дорогу: — Скажи, тебе Арс про меня рассказывал? — Что ты имеешь в виду? — отвел он в сторону взгляд. — Мои странности. Ведь ты же называл меня «сумасшедшей». Значит, он тебе про меня рассказывал. Но, Зача, со мной такое — впервые. Я и сама… — Зоя… — Я сама очень сильно сейчас… — Зоя! — обхватил Зача ладошками мое лицо. — Зоя, я тебя сумасшедшей называл, потому что ты смешная и… славная. А твой… сомнамбулизм мы вылечим. У меня лекарь в Радужном Роге есть знакомый. — Это не лечится. Я такой родилась, — дернула я зажатой головой. — Так что… — Как это, «не лечится»? — Так это. Я — не лунатичка, а баголи. Предсказательница. И Зача, лучше сразу мне скажи: «Пошла прочь». Иначе потом только хуже… — Замолчи. — Что? — Замолчи… сумасшедшая. Подумаешь, не лечится. Я тебя тогда сам держать буду. Чтоб ты не ходила, где нельзя. — Привязывать к кровати? — Ага, — качнул мужчина головой. — И дверь на ключ запирать. — А, знаешь, что? — Пошел ты сам? — прищурился на меня Зача и, склонившись, чмокнул в мокрый нос. — Примерно, так. Тоже мне, лекарь-экспериментатор. — А, если, не привязывать, а по-другому тебя держать? — О, это тоже — весьма сомнительное лечение. — А если… — коснулся он губами моих. — Ты ведь даже не знаешь, от чего… — и повторил «процедуру». — Зача… Да, Зача… — Зоя, что? — Ни-чего… Звезды в небе казались сейчас такими близкими, а в промежутках междуего поцелуями я иногда замечала луну. И все это небесное кружево качалось вместе со мной, запрокинувшей голову в траву. Прохладную, щекочущую голые плечи и раскинутые в стороны руки. И, наверное, мне было хорошо в этом сплетенье земли и неба, шепота и обжигающего мужского дыхания. Наверное, до такой степени, что сейчас… — О-ой… Моя… голова, — хотя, уместнее было сказать: «Мой огромный гулкий, пустой чугунок». Я приподняла его с… это что? Груди Зачи. И попыталась сглотнуть слюну. Вкусовые ощущения нахлынули вместе с памятью. «Чугунок» рухнул на прежнее место. И громко «завибрировал». — О-о-о… Мужская грудь насмешливо «хрюкнула»: — Что, плохо? — Угу… Зача, мы ночью с тобой… пили? — Так точно, — доложила «грудь». — После того, как еще раз искупались. — Ну, это я помню, — предприняла я повторную попытку сесть. — И мне очень… стыдно. — За что? — За все. Особенно, за бутыль вина с кухни. Зача… — Да, Зоя? — не проникся моим раскаянием наглец. — Как я теперь в глаза Дрине буду смотреть? — Сосредоточенно. Если сможешь, конечно. А вообще, я сам перед ней извинюсь, если тебя это так волнует. — Волнует, не то слово, — малодушно скривилась я. — О-о… — Зоя, что еще? — Мои… волосы. — И их я тебе тоже сам расчешу… Зоя, ты теперь — моя женщина. Это так? — Ну-у… Спину свою покажи… Угу. Твоя. — Это что, признак какой-то? Знак у меня на ней? — Нет. Их отсутствие. — Нет, — плюхнувшись обратно на кровать, засмеялся Зача. — Ты точно, сумасшедшая… Моя сумасшедшая… Глава 6 Лестница со второго этажа, скрипя каждой своей узкой ступенью, все же закончилась. Хоть я и спускалась по ней старательно тихо: раз… два… три… четыре… |