Книга Мир оранжевой акварелью, страница 45 – Елена Саринова

— Мама моя. Куда же я вляпалась? — а что тут еще скажешь?..

Следующий день прошел в относительном покое для моей пришибленной психики. Виторио Форче, не смотря на ограниченное пространство «Летуньи», на глазах не маячил и тень в моем личном пространстве лишний раз не отбрасывал. Озаботив Рубена кривой почтовой ласточкой порхать между нами. Да и то — до поры. Точнее, до нового приглашения «на утренний омлет», в ответе на которое я блеснула, наконец, своим ораторским талантом. Ну, там «еще раз и бушприт дверью прищемлю и…» пока всё.

Ранним утром второго на горизонте, наконец, облачной линией наметился берег. Я к тому часу едва успела глаза продрать, да так их и не оторвала, наблюдая медленно разбухающие горные кручи и темно-зеленую лесную полосу под ними. И какая же это…

— Сухая половина, — опершись на перила, громко потянул носом боцман. — А-ах! Даже отсюда благоухает. Доброе утро, монна Зоя.

— Доброе утро, — в ответ зевнула я. — А что это значит?

— Так, у моряка жизнь делится лишь на два: мокрую половину и сухую. Вот и мечемся между ними, как между милашкой и стервой.

— Понятно… А я в столице ни разу не была, — и к чему вообще добавила?

Однако мужчина откликнулся вполне искренне:

— Да что вы? Значит, будет интересно. Мы сейчас в Ворота войдем.

— В каком смысле?

— В канал специально прорытый.

— А-а-а. Это я знаю. Из гимназического курса.

— Ага. А потом — по нему, на юг, вглубь материка. Но, недолго — десять с половиной «сухих» миль. И вот он вам — Виладжо.

— Милашка, значит.

— Монна Зоя, вы о чем? Я — человек семейный, детьми обвешенный, — состроил недоуменную рожу мужчина. Я же не удержалась от ухмылки:

— Про землю, уважаемый боцман. Про вашу сухую половину.

— А-а!

— Яков! — а вот теперь тень над нами нависла вполне реально. С руками на поясе. — Составь список необходимого и пошли с ним двоих на портовые склады. И мне приготовь чертеж марселя — я в город через…

— Понял, капитан, — качнувшись вправо, ретировался из-под тени боцман.

Я тоже попробовала, в другую сторону, но, не тут-то было:

— Зоя! Я с утра — в столичную академию. И, если сразу выйдет, договорюсь о нашей с ученым встрече. А после обеда мы с вами — по магазинам.

— Зачем еще? — продолжила я колупать ногтем перила. Мужчина на них облокотился:

— Пополнять гардероб.

— Так яв мужской моде не смыслю. Бордо вам больше пойдет или…

— Я — о вас.

— Да с какой стати? Меня мои… платье вполне устраивает, — хотя оно, конечно, и в Канделверди звалось «главное, что с карманами», да, не в этом суть.

Но, мужчина ее, видно, не уловил. Потому как, демонстративно вздохнув, произнес:

— Зоя, я — ваш опекун и это — моя прямая обязанность.

— Так я вас и от нее освобождаю. И, знаете, что? Я тут подумала и решила, что и приданое ваше мне тоже не нужно.

— Замуж передумали?

— Нет. Сама себе заработаю. Меня мой мужчина и без приданого туда брал. Да, вообще, какая разница?

— Огромная.

— Для вашей чести? Так она же моей персоны не касается? — вперилась я в капитана взглядом.

— Зоя, — ответил он мне тем же. — Вы сами себе жизнь усложняете.

— Беру пример со своих опекунов.

— Да, Святой Эразм с лебедкой! Я сказал: по магазинам, значит, по магазинам!

— А я очень громко умею орать! Хотите проверить?

Мужчина, сузив глаза, несколько секунд думал. Потом медленно выговорил: