Онлайн книга «Евсения. Лесными тропками»
|
Мы с Любоней и Лехом, тогда еще, вполне "вменяемым" и веселым парнишкой потом туда бегали, на этот холм. И даже по клюке той дрожащими пальчиками водили, шепотом обсуждая меж собой, ждать ли в заповедный лес "охотников" из Прокурата по голову этого бурого злыдня. Но, дядька Кащей нам вскоре, все популярно объяснил: - Не так оно просто, чада. Ведь, медведь этот для веси Купавной, не обычный зверь, а орудие божественной мести. Его и по истинному имени то никогда в язычестве не называют, из большого уважения, или страха, а лишь как "медом ведающим", то есть, медведем. А раз он - такое орудие, то и карать должен без промаха и лишь самых отъявленных негодяев. Так за что же его в этом случае наказывать? Его, наоборот, благодарить надо. - Так получается, что немощный энтот старец - самый большой негодяй? - удивленно сморщил свой, вздернутый кверху нос, Лех. - И даже страшнее того каталажника, что у дядьки Творьяна со двора коня свел и на нем невредимым вон ускакал? - А я вот думаю, - вмешалась и я со своим "веским" мнением. - что, если б он, этот калика, и в правду был таким отъявленным злодеем, то не стали бы его хоронить рядом с добрыми людьми, а зарыли бы в овраге, как приблудную собаку. - Побойся Перуна - громовержца! - испуганно распахнула свой рот на меня Любоня, зыркнув глазами, от чего то, на погребную крышку. - Речи такие произносить. Раз сказано, что он - негодяй, значит, негодяй. За то и божественная расплата, - категорично заключила она, а Лех, лишь снисходительно хмыкнул: - Богов лишь ведьмы не боятся. Зато и горят всегда на священном Сварожьем костре. А ты, Евся, не ведьма. Ты - просто дура. Ибо все весевые бабы - дуры, от того и нуждаются всегда в умном мужике рядом. - Да что ты говоришь, умник? Вместо головы - соломы скирда. - Сначала бы писать и читать грамотно научился, а потом уж кочевряжился своим умом, - а вот теперь мы с подругой выступили с одним на обеих мнением... Тихий ручей, берущий начало меж древних каменных глыб, в восточной, предгорной части леса, вполне свое название оправдывал, бесшумно скользя плавными изгибами меж деревьев и вновьныряя в глубину уже на склоне заповедного холма, в густых орешниковых зарослях. Воду из него любили и лесные обитатели, собираясь вдоль всего прозрачного течения. И весчане, часто "причащающиеся" от его наземного окончания. По этой причине островок орешника вокруг ручья, со стороны огородов, выглядел круглый год, будто рот со щербиной - узким проходом вглубь и уж зарастать даже не пытался. Но, мы с бесенком в те прореженные заросли спускаться сейчас и не думали. Зачем, когда весь лес - в полном нашем распоряжении. Я лишь окинула беглым взглядом склон холма, уже пристроив горшечное горлышко к холодному водяному потоку... да так рот свой и открыла: - Побудь ко здесь, я вернусь. - Ты куда? - пискнул мне вслед Тишок, но, я к нему даже не обернулась, летя со всех ног к спешенному всаднику, скучающему сейчас в клеверной низине рядом со знакомым рыдваном: - Доброго здоровья, Русан! - громко выдохнула, а уж потом заозиралась по сторонам, ища глазами... - А где Любоня? Ты, ведь ЕЕ сюда привез? Она ведь, ко мне... Или... - глядя в спокойный, как серый лед на реке взгляд грида, замолкла, вдруг. - Здравствуй, Евсения, - едва склонился мужчина, коснувшись пальцами груди. - Нет, не ее. |