Онлайн книга «Нарисую себе сына»
|
До заката еще далеко, но, ветер уже шумит вечерней апрельской прохладой. Качает верхушки дубов за забором. — От, ага… так-так… Ить, конфигурация… — Мессир Беппе, а если мне сверху залезть?.. И я тогда… Малай, смачно раззявив пасть, почесал лапой за ухом… Видно, с закрытой — не тот эффект… Над моим столом, скептически зависая над каждой тарелкой, медленно пролетела пчела… — … ремесле каждая мелочь — ценная… От так и держи… Сту-ук! Сту-ук! Сту-ук!.. Ж-ж-ж-ж-ж. Сту-ук! Сту-ук!.. И я закрыла глаза… И уже через мгновенье я их распахнула. Как раз, когда Дахи, с высунутым от старания языком, тащил через стол мою последнюю нетронутую… — Да куда ты ее? — Ой, а я думал, вы спите. Монна Зоя, — испуганно замер Дахи. — вы чего? Краску свежую пальцем размажете. Монна Зоя? — Мама моя… — прямо под носом у меня красовалось большое, выведенное самыми яркими тонами дерево… Стоящее посреди узкой дороги и всё сплошь усыпанное белыми, схожими с яблоневыми, цветами. — Мама… моя. — А чего? По мне, так очень даже красиво. Только вот вверху, это — что? На летящую птичку, вроде как, непохоже. — Зато, на сидящую, очень даже. В круге… Дахи, — подняла я на мальца глаза. Нет, ну, надо же! А ведь думала, после острова — отпустило. — Дахи, эту тарелку на ярмарку никак нельзя. Она… — Что, «она»? — недоуменно уточнил тот. — Она — непростая. Я ее, как баголи, разрисовала. Под… ну, видение, в общем. — А-а-а. И что теперь? — скосился он обратно на нее. — Не знаю. — А давайте ее тоже глазурью покроем, обожжем и себе оставим? Красивая ведь?.. — Себе? — сузилая на сей факт глаза. — Хо-рошо. Только, надо мессиру Беппе сказать. — Так, не переживайте. Он в Коп укатил к монне Розет — за провиантом завтра в дорогу. А как вернется, я ему скажу. — И что? — Ну-у… Что она — в подарок кому-нибудь. Он не против будет. Я ж знаю. — Угу-у… Дахи, это ж, сколько я проспала? — Так вы и сейчас идите. Я сам глазурный раствор намешаю, тарелки им намажу и — в печь. В первый раз, что ли? — Да, какое там? Мне еще ужин готовить и Салоху доить… Дахи, точно, справишься? — Монна Зоя? — с обидой протянул он. Я — сделала вид, что очень сильно сконфузилась. На том и согласно разошлись… С самого следующего утра мы с Дахи «предоставились» сами себе. И поначалу даже опешили: куда девать столько, вдруг нахлынувшего свободного времени? Мессир Беппе, еще на рассвете, брякая упакованными горшками, укатил в сторону перевала, а монна Розет обещалась появиться лишь к ужину. Но, прямо перед ним к нам неожиданно нарисовалась Марит: — О-о! А ты все хорошеешь и хорошеешь! Дахи, привет и принимай на постой Эммануэля. Да, и сумку седельную там… — Здравствуйте, монна Марит, угу… Эммануэль, вечером покатаешь? — флегматичный гостиничный мул и ребенок обменялись взглядами, различными по значению. Я же постаралась напыжиться: — Уф-ф… — Да сиди ты, сиди! Не вставай с крыльца… Картошку к ужину чистишь? А я, пожалуй, баньку тогда протоплю, а то, пока через этот перевал… — Марит, я рожать сегодня не собираюсь, — скосилась я на проплывающую мимо моего опухшего носа сумку (вдруг, там — куча уже готовых к этому делу… кстати, а чего?..) — И я тебе очень рада. — Ага, — прищурилась та, нависнув сверху тенью. — Я вижу… Как настроение, подруга? — Да, все хорошо. — Ну, тогда, слушай последние новости, — и шлепнулась рядом, по дороге чмокнув меня в нос (конечно, промахнуться то мимо сложно). |