Онлайн книга «Нарисую себе сына»
|
— Угу, — громко вздохнув, хлопнула я предательски намокшими глазами… — Зоя? — Да?.. — Я тебя люблю. Мама моя… И какое же это… счастье… Судя по гулкому чириканью воробьев и бодрому лошадиному перестуку, утро дня следующего — наступило. И я, потянувшись, открыла глаза. Балдахиновый полог в полосочку приветственно всколыхнулся. Значит, еще и окно открыто. А может, балкон… — … ох-ох… Ну, надо же… Раньше — никогда. — Мессир Вагриус, к вам по поводу… — Ага-ага, иду… Сантимо, вон там — следы на клумбе и тут еще бордюрчик подправь. — Мессир… — Да, иду я… нет, ну, надо же… В приличное место. К приличным людям… иду… — потом опять кто-то проехал по мостовой. И временное, не считая воробьев, затишье. — Нас здесь по-прежнему считают «приличными людьми». И это не может не удивлять. — Ох, мой мальчик, в подобных заведениях подобная же характеристика главным пунктом содержит: «Оплата вовремя плюс щедро посыпать сверху». — Думаете, магистр, обольщаться не стоит? — хмыкнули вблизи задернутого наглухо балдахина. В ответ послышался, не тише уличного, перестук ложки по стенкам чашки: — Думаю, здешний хозяин вашей «ярко расцвеченной парой», как вывеской над входом, сделает неплохой доход. К тому ж, он — человек, вроде как, тоже «приличный». — И его характеристика начинается с: «В нужных местах глохнет и слепнет». — Совершенно верно, мой мальчик, —и двое собеседников обменялись новыми сдержанными смешками. — А Зоя? — Что именно, «Зоя»? — Сильно из-за всего этого испугалась? — Испугалась?.. — задумался мой любимый. — Надеюсь, что, нет, — я же, откинувшись на спину, вдруг, вспомнила свои собственные ночные умозаключения. И эмоции, волнующие меня гораздо больше визитеров с ножом. Точнее, их, этих эмоций, долгое и томительное отсутствие. — Доброе утро, Зоя. — О, дитя мое… Она проснулась? — Да… Сопеть уже перестала. — А я во сне не соплю! Доброе утро, мессиры! — Зоя, давайте к нам пить чай! Ваш лекарь уже уехал. А я вот — задержался… Зоя? — Иду… Мама моя! — и, отдернув балдахин, подскочила. — Меня же к ужину дома ждать будут. А сейчас уже… — Без четверти десять, — щелкнув выпуклой крышкой часов, оповестил нас магистр. — Прекрасно выглядите, дитя мое. — Угу. Так я вам и поверила, — попав ногами в брошенные у кровати туфли, просквозила я мимо сидящих за столом мужчин… ну, надо же — и даже в комнате прибраться успели. А когда вернулась из купальни обратно (действительно, вполне «прекрасная»), меня уже ждал дымящийся чай: — Зоя, насчет «дома ждать будут»… Я и туда записку послал. — О-о. Значит, Люса сама сюда прилетит, — с чашкой у рта, вздохнула я. — С кухонным тесаком. — Люса?.. Это… — Угу. Она, — и глянула на сузившего глаза мужчину. — А скажите мне, Зоя: вы видели на территории Ящерки… — Нет, уважаемый магистр, — не отрываясь глазами от Виторио, отхлебнула я чай. — Сам главный храм уже давно снесен бенанданти. Ведь вы про него? — Совершенно верно. А вот… — А на его месте растет огромное дерево. Очень старая яблоня. Правда, там дороги поблизости нет. — Хобья премудрая простота! Зоя… — Совершенно верно. То самое… А вы приезжайте к нам в гости. Сами его и посмотрите. Оно в этом году неожиданно отцвело, и мы скоро будем есть красные яблоки. — Да что вы?!.. Обязательно приеду. Ваш покойный муж, уважаемый дон Нолдо, на мои просьбы ознакомиться со святыней всегда вежливо меня же и «посылал». А тут — такой шанс… Нет, ну, надо же. А ведь я вам когда еще говорил, дети мои… |