Книга Евсения, страница 105 – Елена Саринова

— И как я раньше могла одна бродить целыми днями по заповедному лесу?.. Или очень долго просто молчать?.. Да-а. К хорошему, и в правду, очень быстро привыкаешь, — ключ с цифрой «8» на бляхе, упал в карман моего синего, прекрасно синего платья. А я сама поскакала по широкой гостиничной лестнице.

Внизу теперь было… людно. То есть, без замеченных мною магов. За длинными столами, с другой стороны просторного зала, восседало с десяток постояльцев, не то — до сей поры завтракающих, не то— уже рано обедающих. А в воздухе витал аромат жареного мяса и еще… да много еще чего, такого же «слюнообильного». Но, мне пока было не до трапез. И, развернувшись к зеркальным полкам буфета, я уже открыла рот:

— Скажите, а… — тут же вспомнив, что деньги с собой взять забыла.

— Вы что-то хотели, с-сударыня? — перегнулся ко мне через стойку, парень с усами, сильно смахивающими на нетопыря в полете.

— Ага… Яблоко. Только, я медени в комнате…

— А зачем нам они? — просиял он в ответ. И, метнув глазами в сторону пустующей хозяйской конторки, всучил мне большое желтое яблоко. — Для такой-то красоты.

— Спасибо большое.

— А-ах, пожалуйста… А у меня еще конфеты вкусные есть.

— Хорошо, я за ними жениха к вам зашлю, — уже на ходу, со смехом, обернулась я. И так мне это слово понравилось вслух говорить, что по дороге до конюшни я еще раз десять его повторяла… на разные лады.

Временное жилище нашего табуна я нашла быстро — по запаху и табличке на низких крашенных воротцах. Внутри узкого двора, с одной стороны, под самый забор забитого свежим сеном, с другой — парой старых подвод и одним громоздким рыдваном, бродили белые куры и один, но, подозрительно бесхвостый индюк. Впрочем, оказию, по которой данная «мужская гордость» отсутствовала, я поняла тут же — как только он с разворота, «гостеприимно» ринулся мне навстречу.

— Ну-ну, давай. Видно у тебя и борода лишняя, — с прищуром, подбодрила я птицу, но, та вдруг, резко, на полпути, раздумала. — То-то же… Значит, соображаешь еще, — и обошла местного сторожа стороной. Вообще то, я их старалась не обижать (итак умом обижены). И даже склочных весевых гусей всего один лишь раз заставила двигаться задом наперёд да и то, вслед за тем, как они на меня вероломно сзади же втроем налетели. А тетка Янина, их хозяйка, глядя потом на это «шествие» кумушкам втирала, что, то было «неминучее знамение». Правда, в толковании чего именно, они сильно разошлись… — Ага… А другие птички тут в наличии имеются? Стрижи, например?! Ау-у!..

Мальчишка обнаружился уже в самом загоне, от множества щелей, сплошь солнечном и продуваемом. И узрел меня, лишь, когда косая тень с двумя кренделями по бокам упала на мятую газетную страницу:

— О-о, здрасьте вам, — шустро он обернулся, опять же ничуть не смутясь. — Госпожапришла спросить у лошадей, как им тут живется?

— Ну-у, и это тоже, — неожиданно для самой себя, расплылась я. — Госпожу Евсенией зовут. И можно, без «госпожи». Показывай, где моя красавица. У меня для нее гостинец.

Стриж, свернув свою газетку, пихнул ее одним краем за пояс штанов и, шутливо мне поклонился:

— Прошу, Евсения. Тут недалеко — вторая клеть с краю, — а потом, все ж, не выдержал. — А вы… ты и в правду их понимаешь или так, к труду меня стимулировала?

— Понимаю… Ну, здравствуй, Кора. Смотри, что я тебе принесла. Только… Стриж, у тебя ножик есть? А то она с косточками не любит.