Онлайн книга «Евсения»
|
Встречающиеся нам по пути кентавры и люди, так же странно, никуда не спешили. А, завидев нашу, тоже, неторопливую процессию, уважительно кланялись, прикладывая ладони к сердцу. И делали это вполне искренне, ведь сиянием не обманешь. А на одном из переулков, в нашу сторону вывернула шеи целая группа, собравшаяся у широкого, оклеенного яркими бумажными листами столба. Один из кентавров, уже в годах, сделав шаг на мостовую, склонился, а потом громко произнес, глядя прямоСтаху в глаза: — Эвлого сэс теон эльпида Тинарри! — Что он сказал? — тут же закончила я свой молчаливый байкот, но, Стах лишь, склонив в ответ горожанину голову, пожал плечами: — Поздоровался. — Он сказал на эллинском: «Да благословят тебя боги, надежда Тинарры», — прищурясь на кружащих в небе птиц, разъяснил за него Хран. — Здесь многие так считают. Вчера дотемна на всех площадях и улицах праздновали возвращение Омеги. — Надежда Тинарры, — скосясь на своего спутника, вздохнула я. — Красиво звучит. Тебя здесь любят. — Угу… — Стах, а почему все здешние дома одинаково низкие? — Не выше одного этажа? — с усмешкой отозвался он. — Потому что, дворец Сивермитиса — одноэтажный, а рядовые тинаррцы не имеют права обитаться выше собственного правителя. Не только в Шаране, а по всей стране такая… «архитектурная традиция»: кентаврам лестницы неудобны, особенно, винтовые. Зато просторы и гражданская субординация вполне позволяют строиться вширь как душе угодно. — А как переводится Шаран? — подала голос Любоня. — На кенво, это — «пристанище». А река, которую мы пересечем по мосту сразу за городом, называется Киссада. То есть, «жизнь». — А как звучит моя фамилия? — с прищуром глянула я на мужчину. — Мира Ата, — улыбнулся он, глядя в уличный просвет. — Это тоже кенво? — Угу. «Моя половина». Теперь, даже по паспорту. — Правда? — тихо выдохнула я, растерянно повернувшись туда же. — … Как будет на кенво «ты»? — Ты?.. «Апэ». — Апэ… мира… киссада, Стахос Мидвальди. Мужчина посмотрел на меня, склонив голову набок, а потом также тихо ответил: — Мне нужна лишь ее половина. Но, до самого последнего дня, — и, подстегнув Капкана, оглянулся к остальным. — Прибавим ходу. До обеда нам надо быть на месте. — А что это за место, ты ведь так и не сказал. — Потерпи немного, любимая, иначе испортишь мой тебе подарок… Город, как бы долго не тянулся своими прямыми лучами улиц, все же, иссяк. И миновав, радующие всеми переливами зеленого, местные огороды, мы, наконец, выбрались в открытую степь. Еще вчера, на рассвете и в плохом настроении… да не выспавшись… к тому же, из маленького окна рыдвана, она уже показалась мне пушистой и солнечной. А вот сейчас… Сейчас Тинаррские просторы прямо благоухали жизнью, продуваемойтеплым восточным ветром. И я, честно сказать, различия между ними и медоносными медянскими полями, совсем не прочувствовала. Разве, что… — Это курган? — приложив ладонь ко лбу, кивнула я Стаху на уже изрядно осевший, но, все еще правильной треугольной формы бугор, на самой верхушке которого одиноко торчал куст хвойника. — Он самый, — прищурился туда же мужчина. — Здесь раньше были земли кочевников. Поэтому данные «украшения» разбросаны на много миль вокруг. Но, им уже лет шестьсот, не меньше. Местные туда не лезут, после нескольких случаев… несчастных случаев. |