Книга Евсения, страница 193 – Елена Саринова

Назад я неслась, уже не выбирая дороги, думая лишь о том, чтоб успеть донести. И маленькое Гулино тельце на руках то начинало дрожать, то, со стоном, замирало. А я все неслась. Да так, что лишь мазнула отстраненным взглядом по знакомому, огненно рыжему жеребцу у самой калитки: «Перец. Ну, значит… да, ну и пусть!».

— Абсентус! Абсентус, вы мне нужны! Мишка!

На мои истошные вопли народу вывалило из кухни гораздо больше оглашённых, и после секундного замешательства, первым ко мне рванул Мишка. Парень подхватил бесовку на руки и поволок прямиком в смежную с комнатой лабораторию. Я же — понеслась следом, пытаясь объяснить. Хотя, и так все было понятно. Правда, не всем:

— Евся, тебя что… поранили? — о-ох, а она то тут совсем некстати.

— Нет.

— А кровь?

— Кровь? — растопырила я свои липкие пальцы. — Любоня, это не моя кровь. Мишка! Ты…

— Евсения, мы сейчас сами разберемся, — выступил мне наперерез крайне озабоченный Абсентус. И, едва не прищемив проскользнувшему мимо него Тишку хвост, захлопнул передо мной дверь.

— Да, знаю я, как вы! — беспомощно возопила я в облезлые дверные доски. — Мишка, ты за ним следи! И, если что, я помогу! Я здесь и… — обхватили меня сзади и развернули в совершенно другую сторону. — Хран, она же из-за меня. Ее из-за меня ножом. Это в меня должны были…

— Тихо-тихо, дочка, — прижал он мою голову к своему плечу, заставив сначала глубоко выдохнуть, а потом медленно начать приходить в себя. — Тихо-тихо… Любоня, есть в этом доме горячительно — успокоительное?

— В буфете, в графине должно остаться, — дернула я прижатой головой.

— Любонь, слышала?

— Ага.

— Хран, а если Гуля…

— Тихо-тихо. Сейчас со всем этим разберемся.

Правда, сразу начать «разбираться со всем этим» унас троих как-то не получилось. И, хоть у меня и для Храна была заготовлена парочка ярких эпитетов, да только сейчас они померкли, что ли… потеряли прежний важный смысл. По сравнению с тем, что происходило за облезлой дверью лаборатории. Поэтому, я лишь сбивчиво рассказала о событиях в лесу за огородами, а потом приготовилась ждать.

— Проулок еще раз мне скажи: второй отсюда или первый? — в отличие от меня, просто так терять время Хран не рассчитывал. И после уточнения, набросив куртку, вышел за дверь. Мы же с Любоней переглянулись и… вздохнули:

— Значит, ты его узнала? — констатировала подруга, сей свершившийся факт.

— Ага, узнала.

— Да я вот только не пойму, по какому поводу, вдруг, о тебе «вспомнили»? И, главное, кто?

— По какому поводу вспомнили? — прищурилась я на Любоню. — Не знаю. Здесь трудно сказать. А вот кто?.. Не Макарий точно.

— Это да, — согласно кивнула она. — Макарий к тебе наоборот, на первые три месяца человека приставлял для негласной охраны… А что?

— Да, ничего, — уныло отмахнулась я на эту новость. А через миг мы с подружкой уже обе подскочили из своих кресел.

Первым из лаборатории вышел Абсентус, торжественно неся в руке извлеченный из Гули нож. Вторым появился Мишка и, ободряюще мне подмигнув, возложил на освободившееся у камина кресло, расслабленное бесовское тельце. Следом, на его обитую боковушку запрыгнул Тишок. Гуля же, с обхваченным бинтом туловищем, лишь тогда открыла свои мутные глазки.

— Девочка моя, — приткнулась я с другого бока. — Ты как?

— Все прошло без осложнений, — выдал за нее, видно не забывший мне угроз через дверь, Абсентус. И хлопнул на стол орудие неудавшегося убийства. — Вот. Лезвие прошило печень — пришлось ее… восстанавливать. Хотя, у этого подтипа сложная физиология.