Книга Трусливая Я и решительный Боха, страница 34 – Елена Саринова

- Я сейчас. Я его спрятал. Он поможет.

В который раз мне в жизни помогал неиссякаемый источник мудрости и знаний – человеческий язык. А если он еще и женский, в придачу к мудрости вы столько нацепляете альтернативных версий и романтики небес… Короче… Я постараюсь покороче.

С самых седых времен шальными ветрами Крайлаба разносится легенда об «откупных камнях». Родилась она еще в начале летоисчисления, в момент, когда божественная пара, Грун и Маика, отправили на земли континента Окрис всех своих детей. Их было шестеро: Элем, стихийник с четырьмя руками; Занат, покровитель ремесла; Пад, искуситель и разносчик неудач; Унак, бог войн; Реда, заступница за женщин, и Носта, богиня плодородия, ответственная за всеобщее здоровье. Не знаю, чем эти отпрыски, талантливые безусловно, заслужили «ссылку вниз», но продлилась она относительно недолго – всего то триста лет. Однако, за это время дети начудили, как смогли. Старались и трудились, развивая быт, грехи, ремесла и конфликты. Всё в стиле деятельных студентов-практикантов. А напоследок, неизвестно из какой нужды, рассыпали они по крайлабским просторам артефакты – чудодейственные камни. От каждого по профилю. Ну, в общем, «откупные камни».

И важная приписка нам гласит о том, как перед самым возвращением богов в небесный дом ославился род Катборгов. Толи предательством законного супруга жены его, толи междусобойчиком придворных, результатом коего и стал разлад между супругами на древних тронах. В общем, дело – мрак. Но, с тех пор в проштрафившемся Крайлабе и стал являться непременный «Дар небес». Как месть или как шанс второй на счастье? Кто же знает? Обычным крайлабцам домысливать неинтересно: хоть семья и государева, но чужая. И далека она от собственных супружеских проблем. А камни чудодейственные где-то тут. Их ищут. По инерции уже, но ищут.

- Я больше не могу.

Сутки прошли после ранения этого «кудрявого кузнечика». Но, Алеш до сей поры чрезвычайно бледен и лишен возможности не то, что прыгать, а элементарно двигаться, самостоятельно вставать. И вот сейчас, восседая в кресле у камина кухонного, он выдает такое… заявление такое! Мы все синхронно повернули головы от длинного стола. Ичто-то было во взглядах наших, очевидно забористо-зловещее:

- Алешик? – звонко протянула его мать.

Мурло, лежащий под ногами детскими, мгновенно встрепенулся. Он все эти сутки ни на шаг от Алеша не отходил. Видимо, чувствовал свою кошачью странную вину, что проглядел беду и едва не лишился своего любимого объекта опекунства. А где он был, кстати?.. Возможно, неправильные ассоциации возникли в моей голове, но котеночка так хочется. Так хочется.

- Я больше не могу пить этот морс. Он уже плещется между моих ушей, - пробурчал «объект».

- Вообще-то, там ум твой должен быть, - съехидничала Бозена, вскинув брови.

Дорота хмыкнула в свой кулачок. Я в нетерпении заёрзала на жестком отогретом стуле:

- Алеш, не морс, так молоко. Пить тебе надо много.

- Бе-е. Я лучше морс. Простите.

- Вот молодец. Отилия, Дорота, что там дальше было?

И, наверное, романтизм кристально синей ночи со звездным серебром за стеклами окон (чистейшими!) способствовал тому, или стрекотание сверчка за теплой кладкой дымохода, но обе здешние рассказчицы, вдруг, выдохнули и вдохнули в тихий унисон. Однако, речь продолжила одна из них, Дорота: