Книга Трусливая Я и решительный Боха, страница 77 – Елена Саринова

- Запустите, моя госпожа? - через секунду мы все впятером ему уже внимали. – Это списанные. Все трое – калеки с поля боя. У одного нога перебита, у другого неправильно срослась рука, а третий, - Хонзаприкусил губу. – ранен в живот. И вроде все зажило у него, но без положенного покоя боль вернулась. Они как раз прощались и перепирались из-за животины – кому ее оставить. Изначально коня им выделили два, но один был тоже ранен еще у Бривета и по дороге пал. Такая ситуация.

Вот именно после этих слов вся наша компания мрачно слаженно взглянула на меня. Нет, Даже Бозена. Даже она, которая обычно выражалась самой первой. Ну что ж…

- Хонза, а почему эти воины именно здесь прощались? - ну, начнем с того.

- Здесь спуск к селу Микуласа Портка. Который на коне. А двум другим еще идти вершей пятнадцать до их родного города, что нам всем по пути перед мостом.

- Понятно. Значит, так. Микуласа берем к себе и сворачиваем… Как называется село?

- Летище, - ткнула пальчик в карту на стене воза Павлина. – Пять примерно вершей.

- Мы ночуем там. С конем пусть сами разбираются, чей он. И если остальные двое захотят, возьмем их на ночевку, а потом в обоз с собой. И, Хонза, пусть твой лекарь в Летищах их осмотрит. Бранка, временную койку раненому приготовь… Я не забыла ничего?

- Нет, моя госпожа! – мне показалось или Хонза на самом деле гордо улыбнулся?

Микулас с прозвищем-фамилией Порток оказался мужчиной среднего возраста, бледным, худощавым и щербатым. Он поначалу очень нас стеснялся, мол пиетет, субординация и грязные «фамильные» порты. Но… пришлось. А что же остается? И подъезд прямо к домашнему крыльцу на Государевом возу он отработал честно. Своим, к сожалению, сдержанным рассказом о войне:

- Вы ж, главные госпожи, наверняка, Государем и его военным советником интересуетесь. Так я их видел. Вот в последний раз перед самой отправкою домой. В добром оба здравии. Была большая вылазка в Щербатое ущелье. Мы ж их перехитрили. Это ж такой ход был.

- Микулас, - подалась я на стульчике вперед. – А кого? Кого перехитрили? Кто на противоположной стороне?

Мужчина попытался сосредоточенно поёрзать на кровати, но с новой болью замер. – Дядька Государев и его наймиты. Там много кого было поначалу. Особливо степняков от хана Тимбета. Но, его недавно начал гнать со спины их хан Ашшун. Ну, тот который родственник у нас теперь. Ох, простите!

- Ну а что? – добродушно хмыкнула Бозена. – Седьмая вода на их лошадином молоке,но родич. И слава всем богам, что… тьфу!

- Ну-у, - стратегически протянул мужчина. – Он помог. И в это узкое Щербатое ущелье степняка содружненько загнали. И был и нет теперь.

- А ущелье это, - подал голос из угла воза Игнас. – в Продажных землях. На границе со Степью Великой.

- Значит, уже туда дошли?

- Да, самая главная госпожа, дошли. И дай Носта здоровья еще и нашему лихому воеводе Усу, врага тесним!.. О-ох! Вы простите, что-то мне больно, госпожи.

Богиня Носта. Вместе с ее именем мне сразу вспомнился тот мелкий камень, схожий с янтарем. И в глубине души впервые от упоминания  казначея ненависть темная заклокотала. Ведь столько судеб будет перечеркнуто и перечеркнуто уже. И стольких бы спасти смогли камнями этими… Камнями.

На утро следующего дня, стоя под веселым ветром, что гонял с самого рассвета тучи, мы прощались. Наш лекарь тройку воинов всю накануне осмотрел: разрыв сухожилий на ноге, с рукой все подтвердилось и желудочная язва. Последнее - у Микулоса Портка. Кстати, тезки доблестного воеводы из земель Продажных. Дай, Носта, им всем здоровья и душевных сил. А что же я могу им дать? Пока лишь три перетянутых веревками мешочка. На нового коня, корову, семена и курс леченья.