Книга Танго с ненавистным капитаном, страница 100 – Мария Лунёва

Неудовлетворенность сводила с ума.

Так что еще не сработал сигнал к пробуждению, а я уже был на взводе. Готов был рвать и метать.

Продрав глаза и приняв ледяной душ, не успокоился. Не помогло. Мысли о гвоздях все еще были актуальны.

Ширинка на штанах не сходилась. Рявкнув, зарядил по дверце шкафа. Молния сошлась.

Вот так, с трудом одевшись, отправился в столовую. Но стоило войти, как ладони сжались в кулаки.

Ари сидел рядом с Камелией и заботливо помешивал в ее контейнере суп. Заглядывал в ее глаза, как преданный пес, и что-то там нашептывал. Вот гад ползучий!

В воздухе приятно пахло грибами. Странное меню для завтрака, но какая уж разница. И пока я стоял и таращился на друга, он уже успел и приобнять Камелию, и что-то ей на ушко шепнуть. Она улыбалась.

Ему улыбалась!

Выдохнув, я подошел к столу и, резко выдвинув стул, сел напротив них. Звук проехавших по металлическому полу ножек вышел до противного громким. Ясмин вздрогнула и придвинулась ближе к Миришу.

Это окончательно взбесило.

— Да не сожру я тебя, можешь не трястись так, — рявкнул на нее. — Нужна ты мне.

— Маэр, — Мириш резко подался вперед. — Я так понимаю, ты не в настроении! Вот и спускай пар подальше от Ясмин. Пока только прошу.

— Причем тут я, если она чуть ли не на стену готова залезть, — прошипел я на него. — Я что ей сделать могу?

Нет, я понимал, что срываюсь, но страх этой девчонки меня нервировал.

Она вдруг смутилась и, неожиданно подняв на меня взгляд, четко произнесла:

— Простите, это, наверное, действительно неприятно. Я вас не боюсь, просто срабатывают инстинкты. Если мужчина ярко выражает негативные эмоции, значит, пора прятаться.

— Плохие у тебя инстинкты, — я все же поумерил свой пыл. — Нужно брать что-нибудь потяжелее и вправлять ему мозги.

Она улыбнулась и расслабилась.

— И все же, лапушка ты моя бешеная, чего ты с утра глотку дерешь и полы царапаешь?! Приснилось чего не того... Или не та... А может, та, но лишь приснилась? М? А хотелось бы наяву? Хех, — в столовую последним явился Кирр. Пригладивдлинные растрепавшиеся волосы, он небрежно закинул их за спину и зевнул. — Ками, отклеивайся от Ари и пошли ко мне. Я чувствую себя каким-то всеми нелюбимым, мне срочно нужна твоя поддержка. Любви и ласки мне и побольше.

Она приподняла бровь, не соображая, о чем он.

— Ой, лапушка, не тупи. Не нравится мне эта станция. С красавицами не позажигаешь, морду никому не начистишь. Взломщиками какими-то слабыми оказались. Я чувствую, как внутри меня копится энергия, и мне совершенно некуда ее выпустить. Более того, прямо ощущаю это вот чувство бесполезности. Руку не к чему приложить! Пойдем, расскажешь мне, какой я весь из себя распрекрасный и незаменимый.

Логика в словах братца сдохла где-то на третьей фразе, но он этого предпочел не заметить.

В столовой повисла тишина, которую нарушил наш с Миришом слаженный вздох.

— Начинается! — брат уставился на Кирра, не мигая. — Что-то рано тебя на самоедство потянуло. Позвони домой, а? С Астрой поговори, вот она тебе и расскажет, какой ты у нее умница. А нам не мотай нервы. Прошу! Займись вон ядром. Все равно стоим, так приложи руку к его мелкому ремонту. Замки на дверях кают подчини. Что в душе, что в медкомнате — они заклинивают. Давай, оторвись там по полной!

— Вот, — Кирр упал в кресло и сложил руки перед собой в замок. — Вот и я говорю, что нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию! Почему вдруг в спасителях несравненной Беллы оказался не я? То есть вам троим можно доблестно ее выручать, а я сидеть здесь должен и чахнуть! Где справедливость? Где я вас спрашиваю?