Книга Таро на троих, страница 31 – Анна Есина

— Тихо-тихо, маленький свет,

Ночь плетёт серебряный след.

Я не знаю людских колыбельных,

Но спою, как поют в моей тени:

Там, где звёзды не светят, а дышат,

Где туман по камням скользит,

Спит невиданный лес — он слышит,

Как время в корнях звенит.

Ты не бойся — я, поблизости, здесь,

Хоть мой голос, как ветер, странен.

В нём и шёпот огня, и далёкие звоны,

И ритм, что в груди у вулканов сокрыт.

Закрывай глаза — вот и сон на крыле,

Он несёт тебя в сумрачный край,

Где ручьи из лунного света текут,

А деревья поют невзначай.

Я не ангел, не человек, не зверь,

Но сегодня — лишь страж твоих снов.

Спи, дитя, пока длится день,

Пока мир не расцветится вновь.

В неверии посмотрела на маленького пройдоху у себя на руках. Ярик крепко спал и комично подергивал во сне губками в форме бантика, словно причмокивал воздух или воображаемую конфету.

Осторожно присела на край тахты. Кто-то заботливо подсунул мне подушку под спину. Обернулась и увидела Тёмку. Зар закинул мои ноги на сиденье и набросил сверху плед. Оба устроились на полу, будто пара сторожевых псов.

— М-м, как лестно, — добродушно хохотнул Тёма.

— Да, нас повысили до ранга служебных овчарок, — едко подметил Зар. — Впору гордиться.

— Если бы вы не шарились у меня в голове...

— С огромной охотой посвятил время чему-то более полезному, — продолжил насмехаться блондин. — Но вот незадача, я застрял тут с тобой и даже чихнуть не смогу, ежели засвербит, — он сцепил руки в замок и устроил на согнутых коленях.

Невольно поставила себя на их место и устыдилась. Это ведь разновидность плена, когда не принадлежишь себе и вынужден зависеть от колебаний чужого настроения.

— Я могу вас как-тоотпустить? Не знаю даже... Отослать обратно в ад?

— Мы и сами можем уйти, — без промедления пояснил Тёма, — только вернёмся через минуту. Обретший пару не может находиться вдалеке от своей суженой. Это причиняет физическую боль.

— А давай проверим? — тоном авантюриста предложил ему братец. — Не терпится утереть нос этой гордячке.

— Ты хоть осознаёшь последствия?

— Всецело! — Зар в пылу азарта приложил кулак к груди, будто договариваясь с организмом. — Вытерплю. Всяко лучше, чем слоняться среди этих стен и давиться желаниями.

И они попросту сгинули. Так же стремительно, как появились. Без искр и фейерверков. Хлоп, и их не стало.

К вечеру я запаниковала. Слегка. Сестра забрала детей, поблагодарить за услуги няни, естественно, забыла, зато заболтала почти до потери сознания. Как они с супругом переругались вначале из-за обоев, потом не сошлись во вкусах в отделе сантехники, следом чуть не развелись при выборе встраиваемых светильников — я слушала вполуха, а сама поглядывала на часы.

Сейчас пятнадцать минут первого ночи. И вроде бы мне не должно быть никакого дела до парочки разнузданных демонов. Оба достаточно взрослые, чтобы уметь позаботиться о себе самостоятельно.

Вдруг поняла, что практически ничего о них не знаю, возраст в том числе. Только имя отца.

От безделья принялась шерстить интернет в поисках сведений о демоне по имени Асмодей. И вот каким представляли его демонологи.

В преданиях, где переплетаются иудейские апокрифы и христианские гримуары, Асмодей — демон, от одного имени которого стынет кровь. Этот шепот из древних персидских земель, звучит как Aēšma-daēva — «демон гнева». В еврейских текстах он — Ашмедай, в славянских сказаниях порой мелькает под личинами Китовраса или Енахи. Но суть неизменна: перед нами — властитель соблазнов, разрушитель уз и повелитель страстей.