Книга Таро на троих, страница 68 – Анна Есина

На улице — декабрь, сибирский мороз. Воздух, ещё минуту назад удушающий от гари, теперь обжёг холодом. Я даже не вспомнила о верхней одежде — выскочила в одном балахоне и тонких носках. Ступни мгновенно заледенели, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.

Квартирауже целиком полыхала — я видела из окон. Стёкла лопнули от жара, из проёмов вырывались языки пламени, похожие на чудовищных огненных змей. Соседи повыскакивали кто в чём: кто в халате, кто в валенках на босу ногу, кто с котом на руках. Одни кричали, другие звонили в экстренные службы, третьи просто стояли, глядя на пожар с заворожённым видом.

— Нет… нет… — я начала оседать, но Тёма подхватил меня, прижал к себе. — Всё, что было… письма бабушки, фотографии… кольцо мамы… мои сбережения...

Голос сорвался, и я зарыдала — громко, не сдерживаясь. Слезы замерзали на щеках, но внутри всё горело, будто огонь уже добрался до моего сердца.

— Ты цела? — Тёма потряс меня за плечи. — Стась! Посмотри на меня! Дыши!

Я пыталась, но воздух взрывался в лёгких на манер перекачанных гелиевых шаров. Перед глазами мелькали картины: вот я раскладываю на столе фотографии, чтобы переложить их в новый альбом взамен истрепавшегося, что достался от бабушки, вот перебираю старые письма, вот надеваю мамино кольцо… А деньги, заработанные путём обмана?! Те самые, которыми я планировала погасить долги по кредитам? Всё это теперь — пепел.

— У меня ничего не осталось, — прошептала я, сжимая его руку. — Ничего.

— Ты осталась, — ответил он твёрдо. — Это главное.

Но мне казалось, что без этих вещей, без этой памяти, я — не я. Что огонь не просто сжёг стены и мебель, он выжег часть моей души.

Пожарные приехали лишь спустя пятнадцать минут. Во двор ворвались машины с мигалками, люди в форме бросились к подъезду. Я видела, как они разворачивают рукава, как вода бьёт в окна, как дым становится гуще, а пламя — ярче.

— Нельзя подходить! — кто-то оттащил меня назад. — Может обвалиться!

И правда, с грохотом рухнула балконная плита, рассыпавшись на осколки. Я вскрикнула, закрыла лицо руками.

— Всё, — сказал Тёма, закутывая меня в чью-то куртку. — Теперь только ждать.

Мы стояли в стороне, среди других жильцов, и смотрели, как наш дом умирает. В воздухе пахло гарью, морозом и отчаянием. Кто-то принёс мне плед, кто-то сунул в руки стакан с горячим чаем, но я не чувствовала тепла. Только холод, изнутри и снаружи.

— Это всё из-за меня, — вдруг прошептала. — Я должна была остановить представление. Должна была понять, что что-то идёт не так…

— Не вздумай, — Тёма сжал мои плечи. —Это случайность. Огонь ведь не разбирает, кто виноват.

Но я знала: в глубине души буду винить себя всегда. За то, что не успела. За то, что не уберегла. За глупые игры в магистра эзотерики, за любовь к лёгким деньгам.

Час тянулся, как вечность. Пожарные боролись с огнём, соседи переговаривались, кто-то вызванивал родственников, кто-то искал временное пристанище. Я сидела на скамейке, завернувшись в плед, и смотрела в снег.

Наконец, когда пламя было сбито, а дым рассеялся, ко мне подошёл один из пожарных.

— Вы хозяйка квартиры? — спросил он мягко. — Нужно составить акт. И… вам лучше не заходить внутрь. Там всё сильно повреждено.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.