Книга Таро на троих, страница 92 – Анна Есина

— Поскачи на мне, дикая. Хочу смотреть, как колышутся эти сиськи, — он вытянул язык и ударил кончиком по соску, потом вобрал его в рот и стал катать между губами.

Ухватилась руками за спинку кровати и взяла самый быстрый темп. Получалось очень глубоко. Меня буквально прошивало отзвуками боли, но это было именно то ощущение, которое мне требовалось для самого умопомрачительного экстаза.

Зару этого оказалось недостаточно. Он вдруг облизал свой большой палец и поднёс его к другой дырочке. Надавил.

— Ты ещё не пробовала анал, ведь так?

— Со мной и ты не попробуешь, — отрывисто проговорила и отстранилась от его руки. — Хорош. Мне не нравится.

— Лгунья.

Он настойчивее прижался к узкому колечку, и меня скрутило в предоргазменных спазмах. Зар уложил мои руки себе на грудь и, удерживая затылок, начал трахать сам. При этом всё время стимулировал попку. Входил немного, выходил и возвращался опять. Меня лихорадило всё сильнее. Тело приготовилось к внезапной потере самообладания.Пальцы на ногах поджались. Горло сдавило криком. Я всхлипнула в последний раз и затихла, переживая разрушительную бурю.

Зар не остался в стороне и тридцать секунд спустя уткнулся носом мне в шею, позволив, наконец, расслабиться.

Он опять кончил в меня. И снова я ни единого раза не задумалась о защите. Ох, это плохо закончится.

— Вовсе нет, — ответил моим мыслям Зар, или я настолько обалдела, что заговорила вслух? — У нас с братом не может быть детей. Если ты вдруг об этом переживаешь. И мы совершенно здоровы, могу уверить за обоих. Нас с детства приучили заботиться о таких вещах.

— Ты иногда такой зануда, — рискнула пошутить, но его слова внушали успокоение.

— Это называется профдеформация. Работа накладывает отпечаток.

Он взял из ящика стола небольшое махровое полотенце, вытер им меня и себя, накрыл обоих одеялом и ревностно обнял обеими руками.

— А теперь спи. Если снова почувствуешь меня в себе, знай, что я луначу. Могу трахнуть ненароком, даже не разлепляя глаз.

— М-м-м, оргазмы делают тебя вполне удобоваримым человеком. Ты даже начал шутить. Надо бы запомнить.

— Кто бы говорил, ходячая провокация.

— Вот и фигушки. Это ты озабоченный.

— Сейчас моя озабоченность станет твоим худшим кошмаром. Поверь, с десяток раз за ночь для меня вовсе не предел.

— Пугаешь меня тем, что заюзаешь своей пиписькой?

— То, что заюзаю, как ты выразилась, легко можно заменить тем, что ещё хранит девственность. Я ясно намекаю?

Прикусила язык и притворилась спящей. Зар хохотнул, погладил кончиками пальцев столь желанную дырочку и тоже сладко засопел, так и не отпустив меня от себя. Засыпали в позе бутерброда, где он был хлебушком, а я — сочным куском докторской колбасы. Или наоборот?

Мы свернули с шумной улицы в тихий переулок. Приют встретил нас чистым, светлым фасадом из красного кирпича с большими панорамными окнами. Над входной группой — аккуратный козырёк, а по бокам от дверей высажены карликовые ели, припорошённые снегом.

За порогом начиналась просторная прихожая с полом из тёплого бежевого керамогранита. Сразу бросалась в глаза продуманность пространства: вдоль стен — низкие деревянные скамейки с мягкими сиденьями, над ними — крючки для одежды и небольшие полочки для обуви. Всё выстроено так, чтобы даже малыши могли самостоятельно снять пальто и поставить сапожки на место.