Книга Кровавая служба доставки, страница 81 – Нина Матвеева

— Можешь считать, что я очень старомодный.

Комната была совсем не так плоха, как я ожидала. Немного смущала странная расстановка мебели, а именно кровати в противоположных углах, и шкаф, который не вписывался в угол и немного закрывал собой окно, но в остальном мне всё понравилось. Да и какие могли быть претензии к месту, где нампредстояло просто переночевать? Чистенько, запахов посторонних нет — и на том спасибо.

— Я в душ и спать, — сразу сообщила я Гвену и принялась снимать верхнюю одежду. — Просто валюсь с ног от усталости...

— Только после того, как решим вопрос с твоими волосами, — неожиданно категорично проговорил он. Уложив мой рюкзак около ближайшей кровати, Гвен подхватил бумажный пакет с подоконника и продолжил: — Я купил тебе краску. Выбрал на свой вкус, уж извини, посоветоваться не было времени.

Когда я увидела две тёмные коробочки в его руках, то чуть не застонала от разочарования. Нет, я прекрасно понимала, что сделать это нужно, и чем скорее — тем лучше. Но ранний подъём, дорога в автобусе и прогулка по городу вымотали меня настолько, что я едва стояла на ногах. А красить и сушить потом волосы — это занятие кропотливое и явно не на один час.

Приняв коробки у Гвена, я приземлилась на кровать и принялась быстро сдирать слюду с одной из упаковок. Как и ожидалось, в инструкции было написано держать краску на волосах тридцать-сорок минут. Первым пунктом ещё и значилась надпись «перед тем, как наносить состав, тщательно расчешитесь», и я обречённо застонала, накидывая к процедуре ещё минут пятнадцать-двадцать. Кудрявые женщины меня поймут: расчёсывать сухие волосы без спрея или другого уходового средства — дело неблагодарное.

— Может, мне состричь половину? — пробормотала я, стаскивая с хвоста резинку. Волосы у меня были довольно длинные, ниже лопаток, и уход за ними всегда отнимал много времени.

— Состричь? — каким-то странным тоном переспросил Гвен.

— Ну да, так будет проще их сушить...

— Нет, зачем? Да и ножниц нет нормальных, а маникюрными мы только всё испортим.

Я согласно вздохнула. Ощипанной курицей, конечно, выглядеть не хотелось.

Свесившись к рюкзаку, я разыскала в его недрах массажную расчёску, затем отделила прядь и начала продираться через длину беспощадными торопливыми движениями.

Ведь хотела же упаковать в дорогу средство для лёгкого расчёсывания, но пожалела места в багаже. Зато зачем-то взяла перцовый баллончик, на котором настоял папа. От баллончика в итоге пользы никакой (за исключением, разве что, родительского успокоения), а мне теперь сиди и всю ночь распутывай неугомонные локоны.

— Детка, — услышала я неуверенный оклик, — во имя всего святого, перестань...

Я непонимающеуставилась на Гвена, который замер напротив моей кровати с лицом, преисполненным страдания. Вообще не понятно, почему он выглядел как мученик, когда выбиваться из сил в борьбе с волосами приходилось мне.

— Что...?

— Не надо выдирать себе волосы...

Кажется, я расслышала умоляющие нотки в его голосе. И ещё больше растерялась.

— Я не выдираю. Тут написано — расчесаться...

Гвен огорчённо тряхнул головой, затем крутанулся на месте и, отодвинув стул от крошечного туалетного столика, приставленного рядом с дверью в ванную, кивнул мне на него.

— Давай, садись. Я сам всё сделаю.