Книга Ведьма и ее любовь, страница 103 – Нина Матвеева

— Сашу лечила только Анна Михайловна…

— Анна Михайловна, — презрительно выговорила мать Полины, — не углядела за собственной внучкой, у которой слишком рано проснулся так называемый «дар»! Если бы я знала, что такое возможно, то не отправляла бы Полину в этот дом на каникулы. Я едва не потеряла единственную дочь из-за того, что она имела несчастье встретить здесь вашего мальчика!

— Я не понимаю…

Полина потрясённо дёрнулась на месте, ещё крепче впиваясь пальцами в руку, обнимающую её за плечи.

Как это возможно? О какой такой встрече рассказывала её мать? И что за проклятье она упоминала?

— И я тоже не понимаю, как это произошло! Наверно, она была слишком мала и не осознавала, что делает. Но после вашего визита Полина попала в больницу и перенесла клиническую смерть, а матери пришлось отдать часть собственных сил, чтобы моя девочка выкарабкалась! Мама прожила после этого чуть больше трёх лет… Она сама решила, что безопаснее будет держать Полину подальше от ведьмовского мира. А ещё она предупреждала, что «спасённый мальчик» может явиться замоей дочерью, потому что таков закон — долг жизни нужно возвращать!

Полина почувствовала, как ослабели её ноги. С трудом высвободившись из объятий, она развернулась к Алексу и несколько мгновений ошарашено всматривалась в его бледное лицо и тревожно мерцающие глаза. Она надеялась, что сможет разделить с ним тот шок, что обрушил на неё подслушанный разговор, однако Алекс совсем не выглядел удивлённым.

Так вот, значит, что привело его к ней? Вот почему он оказался рядом именно в тот момент, когда вся прежняя жизнь посыпалась мелким прахом?

— Вы знаете, мне самой уже ничего не нужно было ни от вас, ни от вашего сына, — словно сквозь вату услышала она голос матери. — Я выдала Полину замуж и успокоилась, даже имя этого мальчика успела забыть. Но она пришла ко мне недавно и сказала, что встретила надёжного мужчину, который о ней заботится. А когда я услышала, как зовут этого мужчину… всё сразу стало ясно.

Сени вдруг показались Полине ужасно тесными и душными. И взгляд, которым продолжал сверлить её Алекс, будто бы жёг кожу. Она с трудом отвела глаза, а затем бесшумно проскользнула в сторону крыльца и остановилась у лестницы, вцепившись в перила веранды. Свежий вечерний воздух немного остудил голову, но мысли продолжали кружиться в сумасшедшем водовороте.

Она пыталась нащупать что-нибудь в собственной памяти, любой клочок или зацепку, однако период, который пришёлся на её болезнь, почти полностью стёрся из воспоминаний, словно его нарочно выжгли раскалённым металлом. Полина помнила лишь то, как тяжело давалась ей реабилитация и какими слезами и потом приходилось нагонять школьную программу.

Сзади раздались шаги, а ещё через мгновение Алекс окликнул её по имени. Полина развернулась, судорожно пытаясь сформулировать хоть одну чёткую мысль.

— Ты был проклят? — спросила она испуганным шёпотом. Алекс утвердительно склонил голову, не спуская с неё глаз. — И кто сделал это?

— Кто-то из маминых недоброжелателей.

Полина непроизвольно поёжилась от того, каким безразличным тоном он ответил на её вопрос.

— Ты… помнишь что-нибудь? — произнесла она еле слышно. — Нашу встречу…?

— Мне было пять. Я даже не помню, чтобы приезжал в этот дом. — Он выдавил кривую извиняющуюся улыбку, и прежде, чем Полина успела задать следующий вопрос, продолжил: — Но у менябыли подозрения. Ты сама рассказывала мне о том, что попала в больницу в одиннадцать лет. Как раз в то время, когда я, по словам мамы, выздоровел и начал говорить. — Алекс сделал пару шагов навстречу и замер, пристально всматриваясь в её лицо. — Слишком странное совпадение, не находишь? Про́клятый мальчик и девочка, которая видит нити и стирает дурные отпечатки. В одном месте, в одно время.