Книга Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына!, страница 84 – Адриана Вайс

Невольно стискиваю тёплый стакан, исходящий ароматным паром.

Неужели я сделала что-то не так? Или что-то сказала?

Обеспокоенная только тем, чтобы найти работу, я даже толком и не сосредотачивалась на том, что рядом со мной все это время находится сам Бьёрн. Но теперь, когда мы остаемся наедине и когда я чувствую его ярость, мне становится не по себе.

Видимо, на моем лице что-то проступает, раз Бьёрн тут же кидает мрачный взгляд и тяжело выдыхает.

– Не беспокойтесь, вы тут не причем. Я кое что вспомнил… из детства.

Детства?

Хмурюсь, еще раз окидывая Бьёрна настороженным взглядом. Никогда прежде он не говорил о своем детстве или каких бы то ни было личных переживаниях. И от этого я чувствую смятение.

Всегда собранный и замкнутый в себе Бьёрн единственный раз показал, что его волнует что-то кроме службы только когда я сбежала, забрав с собой сына. Но теперь… этот случай разительно отличается от моего побега.

Так что же такого с ним произошло? И сейчас и тогда, в детстве…

С другой стороны, кто я такая, чтобы о чем-то его расспрашивать? Не говоря уже о том, что это никак не поможет мне в моей нынешней ситуации. Именно поэтому, я опускаю голову, целиком и полностью сосредоточившись на сыне, которого все чаще и чаще приходится убаюкивать.

Но спустя пару минут до меня совершенно внезапно доносится умопомрачительный аромат печеной картошки, маринованных грибов и тушеного мяса. Я вскидываю голову и перед моим лицом тут же возникает исходящая паром тарелка.

– Поешьте, – грубовато бросает мне Бьёрн, но в его голосе звучит…

Неужели, что-то похожее на заботу? Или мне это слышится из-за усталости?

– Мы с утра на ногах, вы наверняка проголодались. А это пойло, – он кивает на морс, – совершенно не походит на еду.

– Благодарю, – осторожно отзываюсь я, в тот же момент ясно понимаю, что он как никогда прав.

При виде еды живот сразу же сводит от голодного спазма, а вот рту появляется тягучая слюна. Не сдержавшись, я отправляю в рот кусок мяса и прикрываю глаза. Не знаю, то ли это от голода, то ли от того что повар на самом деле оказалсяумелым, но мне кажется, будто я ничего вкуснее в своей жизни не ела.

Замечаю, что Дракенберг тоже купил себе еды, только на фоне моей его порция больше похожа на гору.

Но сейчас он смотрит на нее с непередаваемой тоской, а не как человек, который хочет есть.

– Моя мать очень любила Йоль, – внезапно тихо отзывается он, – Все эти ярмарки, песнопения и рассказы о йольском чуде… она обожала это.

Его взгляд направлен куда-то мимо меня, и я не решаюсь ему ничего сказать, чтобы не отвлечь. Не говоря о том, что я сейчас вряд ли готова поддержать такой искренний диалог – настолько сильно я обескуражена подобным откровением.

– Она пыталась привить эту любовь мне. И я даже сейчас помню наш первый Йоль, который мы провели вместе… он же был и единственным. Когда мне было пять, она привезла меня в столицу, чтобы показать как зажигаются огни на йольском дереве, и хорошо провести время на знаменитой ярмарке. Это действительно было весело. Никогда прежде я не испытывал столько эмоций. Мне казалось, что это самый чудесный праздник. А еще лучше было то, что он не ограничивался одним днем и впереди нас ждали еще полторы недели этого счастья.

Он делает паузу и с яростным остервенением втыкает вилку в кусок мяса побольше. Я молча смотрю на него, с трудом представляя того мальчика, который мог так искренне и беззаботно радоваться Йолю, а после вырос бы в такого жестокого и беспринципного генерала.