Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 130 – Адриана Вайс, Мария Минц

Я смотрю на него, и впервые до конца понимаю глубину его подозрений.

С его точки зрения, все выглядело как вторая, более хитрая попытка Дракенхейма добраться до его секретов.

И я в этой схеме – главный инструмент.

Троянский конь.

— Я… я не знала, — честно говорю я. — Если бы я знала всю эту историю, я бы, наверное, с порога вам все рассказала. Но, с другой стороны, мне обидно слышать такие упреки. — Я вскидываю подбородок. — Вы думаете, я в восторге от этой связи? Дракенхейм сломал жизнь не только вам. Он и мою сломал. Это место, эта должность, вся эта ситуация – это и есть его месть. Мне.

И я рассказываю.

Я рассказываю ему все. Про пари с Исадором, которое, я уверена, было подстроено Дракенхеймом. Про жесткие условия, которые должны были привести меня к неминуемому провалу. Про его попытки переманить моих студентов, а теперь – и про диверсию с кристаллом.

Я говорю сбивчиво, эмоционально, выплескивая все то, что накопилось у меня на душе за эти безумные дни.

— Так что, поверьте, господин Рокхарт, — заканчиваю я, и мой голос звенит от сдерживаемой ярости, — если бы я вдруг каким-то чудом завладела вашими самыми охраняемыми секретами, если бы Дракенхейм пообещал мне за них все сокровища мира… я бы не отдала ему ни единой формулы. Я бы не сказала ему ни единого слова. Я бы скорее откусила бы себе язык, чем помогла бы ему хоть в чем-то.

Я замолкаю, тяжело дыша.

Я смотрю на Эдгара, и в наступившей тишине мне кажется, что он слышит, как бешено колотится мое сердце. Я только что вывернула перед ним всю свою душу.

И теперь я совершенно беззащитна.

Эдгар долго, очень долго смотрит мне в глаза. Его взгляд – тяжелый, пронзительный, словно он пытается заглянуть в самые потаенные уголки моей души, проверить, нет ли там лжи.

Я выдерживаю этот взгляд, не отводя глаз, и в моих, я уверена, сейчас полыхает все – и гнев, и отчаяние, и искренняя, незамутненная ненависть к Дракенхейму.

Наконец, в его серых глазах что-то меняется. Суровость уходит, и на губах появляется тень усмешки.

— Откусите себе язык… — повторяет он мой эпитет, и в его голосе слышится неприкрытое уважение. — Мне нравится.

Он откидывается на спинку кресла, и лед в его голосе окончательно тает.

— Хорошо, госпожа ректор, — говорит он, и от этого простого слова у меня внутри все вздрагивает. — В таком случае, наше соглашение остается в силе. Более того… — он подается вперед, и в его глазах загорается холодный, хищный огонь, — …если возрождение вашей академии ударит по самолюбию Дракенхейма и поставит его в невыгодное положение, я сделаю все, что в моих силах, и даже больше, чтобы помочь вам. Считайте это моим личным… вкладом в унижение нашего общего знакомого.

Я слушаю его, и не могу поверить своим ушам.

Радость, чистая, пьянящая, горячей волной захлестывает меня.

Получилось! У меня получилось! Он не просто спонсор. Он – союзник!

Настоящий, могущественный союзник!

Но Эдгар не дает мне насладиться моментом.

Он медленно поднимается со своего места, обходит стол и останавливается рядом со мной.

Его огромная тень накрывает меня, и я чувствую, как его близость заставляет воздух вокруг меня вибрировать.

Эдгар наклоняется. Берет меня за подбородок своими грубыми, но на удивление теплыми пальцами и заставляет посмотреть ему в глаза.