Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 183 – Адриана Вайс, Мария Минц

Я поднимаю испуганный взгляд на своих спутников.

Лицо Эдгара каменеет. Громвальд и Кирсан мрачно переглядываются.

— Я немедленно отправил срочное донесениево дворец. Это знание не должно покинуть стен академии. Оно должно быть уничтожено или взято под строжайший контроль.

Я чувствую, как по спине бежит холодок. Я переворачиваю страницу.

— …прошло три дня. Ответа нет. Тишина. Мне страшно. Они не могли не получить мое донесение. Почему они молчат?

Следующая запись рваная, торопливая, буквы пляшут, чернила размазаны.

— …они здесь. Кто бы это ни был, но они появились ночью. Они прошли сквозь мой барьер, сквозь лучшую защиту, которую я когда-либо создавал! Так легко, будто ее и не было! После чего они первым делом украли артефакты. Все, кроме одного. Они думали, что «Резонансное Ядро» было среди них, но они просчитались. Я спрятал его. А сразу после ограбления я отправил еще одно письмо во дворец и в Совет. И снова – тишина.

Я сглатываю ком в горле. Я почти вижу его – отчаявшегося, загнанного в угол человека.

— Мне страшно, — читаю я дальше, и почерк Розвелла становится почти отчаянным. — Молчание дворца пугает меня больше, чем ночные визитеры. Я боюсь, что кто-то во дворце мог перехватить мое письмо теперь хочет заполучить это оружие. Я боюсь, что моя академия, мои студенты – находятся под ударом. Однако, я допустить, чтобы эта чудовищная сила попала не в те руки, я тоже не могу. Поэтому я принял решение. Мы с моими мальчиками, разработали дестабилизирующее заклинание. Мы уничтожим «Резонансное Ядро». Сделаем так, чтобы его невозможно было восстановить.

Я смотрю на оплавленные, мертвые обломки в котловане. Так вот оно что…

— После того как мы превратим артефакт в бесполезный, оплавленный кусок металла, я распущу свою группу. Я отправлю ребят так далеко, как это только возможно, в безопасные места, под чужими именами. Они – единственные, кто знает правду. А я… я останусь. Я засыплю этот полигон и возьму всю вину на себя. Пусть меня обвиняют в краже. Пусть меня считают предателем. Это лучше, чем то, что может случиться, если правда выйдет наружу.

Я замолкаю.

В горле пересыхает, руки дрожат, по спине катятся ледяные градины пота.

Осталась последняя страница. Крошечный хвостик — всего пара предложений, который после всего прочитанного выглядят как прощание.

Оттого мне еще тяжелее переходить к ним.

— Я оставляю этот дневник, оставляю эти записи надеясь, что когда его обнаружат, на тронеуже не будет сидеть род Альмериан. Если это случилось, если мир изменился, я прошу, обнародуйте его, расскажитен людям правду. Восстановите мое имя хотя бы посмертно. Но если власть все та же… сожгите этот дневник и забудьте обо всем, что я написал. Иначе вам тоже будет угрожать опасность…

Я закрываю дневник, и меня трясет.

Какая чудовищная, какая трагическая история. Этот человек, мистер Розвелл, пожертвовал всем – своей карьерой, своим именем, своей честью – чтобы спасти этот мир от абсолютного оружия.

Я смотрю на мужчин, стоящих рядом.

Они в таком же шоке, как и я.

Громвальд вообще неверящим взглядом смотрит на останки полигона, и по его суровому лицу текут слезы.

— Я… я ничего не знал, — шепчет он, и его голос срывается. — Я работал с ним… и ничего не знал…

— К сожалению, — кладу руку на его огромное плечо я, — как ты можешь заметить, никто не знал. Он хранил все это в строжайшей тайне.