Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 34 – Адриана Вайс, Мария Минц

Возмущение душит меня. Да он же просто издевается!

— Прошли всего лишь сутки с моего назначения! — возражаю я, чувствуя, как щеки снова горят, на этот раз от гнева. — Чего ты ожидал увидеть? Цветущий сад и мраморные фонтаны? И вообще, не тебе судить о моих свершениях после того, как ты переманил отсюда всех спонсоров, оставив академию без гроша!

Дракенхейм, кажется, наслаждается моим возмущением. Он ухмыляется шире, и в его глазах появляется хищный блеск.

— Сутки? Дорогая моя, у тебя в запасе всего год. Поэтому, даже один день, потраченный впустую, – это непозволительная роскошь. Если ты намерена приводить эту… кхм… академию в порядок исключительно пафосными речами, то рискуешь однажды обнаружить, что год прошел, а ты все так же стоишь посреди этого коровника и произносишь пламенные монологи перед пустыми стенами.

Коровник?! Да он…! Сжимаю кулаки, чтобы не запустить в эту самодовольную физиономию чем-нибудь тяжелым.

— Знаешь, что я скажу? — цежу я сквозь зубы, стараясь сохранять достоинство, хотя внутри все клокочет от возмущения. — Даже коровник можно превратить в дворец, если приложить усилия. А вот пустословие и язвительность еще никому не помогали. Так что, если ты пришел сюда только для того, чтобы упражняться в остроумии, то боюсь, тебе стоит поискать более благодарную аудиторию. Потому что здесь ты не найдешь ни одного человека, который был бы тебе рад.

Его ухмылка слегка меркнет. Кажется, сама того не ожидая, я его задела. Однако, Дракенхейм тут же берет себя в руки, возвращая на лицо маску скучающего превосходства.

— Остроумно, Анна. Почти как раньше, — он снова приближается, и его голос становитсятише, доверительнее, но от этого не менее опасным. — Ладно, если ты действительно так хочешь, давай перейдем к делу. Я расскажу тебе истинную цель моего визита.

— Неужели? Какая честь, — холодно бросаю я, стараясь не отступать, хотя его близость вызывает неприятные мурашки.

Он наклоняется ко мне, нависая сверху. Его тень падает на меня, и я чувствую себя маленькой и уязвимой.

— Ты же и сама понимаешь, что твое поражение — лишь вопрос времени, — его голос звучит почти безэмоционально, но в глазах стальной блеск. — Это очевидно. У тебя нет денег, нет спонсоров, нет времени. Зарплату преподавателям пафосными речами ты не заменишь, студенты сами скоро разбегутся. И когда Совет признает твой провал, твоя жизнь не будет стоить ничего. Но… у меня есть к тебе предложение.

Он говорит это так буднично, словно читает прогноз погоды. А я чувствую, как внутри все сжимается от холода и безысходности, которые он так легко описывает. Но еще больше меня злит его уверенность.

— Однако, у тебя все еще есть шанс спастись. Все, что тебе нужно сделать, — продолжает он тихо, почти шепотом, — это публично признать, что твои слова… те, что ты сказала пару недель назад… были ложью. Жалкой клеветой, продиктованной эмоциями. Скажи, что ты ошиблась, что не так выразилась, что сожалеешь… Не важно, что именно ты придумаешь. Главное – откажись от своих обвинений. А заодно и от притязаний на место придворного Хранителя Культуры.

Хранитель культуры? Ложь и клевета? Я растерянно моргаю.

Вспоминаю вчерашние обрывки разговора с Исадором… Да, кажется, он и правда что-то говорил насчет того, что я кого-то в чем-то обвинила, оболгала. Вернее, не я, а Анна Тьери, ведь это произошло задолго до моего попадания в ее тело.