Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 83 – Адриана Вайс, Мария Минц

Чтобы доказать это, нам нужно провести эксперимент, в котором нам, скорее всего, будет мешать хитрый и коварный Гилберт и саботировать недовольные рабочие.

Целая цепочка, целая шаткая, хрупкая конструкция, готовая рухнуть от малейшего дуновения ветерка.

И если хоть одно звено в этой цепи сломается, если хоть один мой план пойдет не как надо…все полетит к чертям.

И академия, и моя свобода.

Поэтому, я стою перед ними, перед этими тридцатью разочарованными студентами, и силой воли заставляю себя улыбаться. В то время, как внутри меня – ледяная, звенящая пустота.

Но потом… потом сквозь эту пустоту пробивается что-то еще.

Не отчаяние, нет.

Скорее, упрямая учительская жилка, которая не позволяет сдаваться, даже когда кажется, что все потеряно.

Я смотрю на парня в очках, на его дрожащие руки, на его горькую усмешку, и понимаю, что не могу так просто отступить.

Я делаю глубокий вдох, и пустота внутри сменяется решимостью.

— Спасибо, — говорю я, и от моего неожиданно спокойного голоса гул в толпе стихает. — Спасибо за то, что вы пришли ко мне. За то, что не стали шептаться по углам, а сказали все прямо и честно. Я ценю это.

Парень в очках удивленно смотрит на меня. Кажется, он ожидал чего угодно – уговоров, угроз, обещаний – но не благодарности.

— Вы правы, — продолжаю я, обводя взглядом их лица. — Абсолютно правы. Академия в ужасном состоянии. И да, моя речь на собрании – это пока всего лишь слова. Я понимаю ваше недоверие, когда вы говорите, что не видите изменений. Потому что пока все самые важные изменения происходят в нашем составе, во встречах и договорах. Так, например, я нашла казначея, который прямо сейчас ищет способы залатать дыры в нашем бюджете. Я нашла защитника, который уже сейчас чинит наши охранные руны. И я… — я делаю паузу, — я нашла нам потенциального спонсора. И переговоры, которые я с ним провела… вселяют надежду.

На лицах некоторых студентов появляется интерес. Даже парень в очках смотрит на меня с уже куда большим уважением.

— Послушайте, я не прошу вас оставаться здесь до последнего, надеясь, что однажды вы сможете застать день, когда мои обещания будут исполнены, — продолжаю я, чувствуя, что нащупала правильный тон. — Я прошу вас дать мне шанс доказать все это делом. Дайте мне две недели. Всего четырнадцать дней. Если за эти две недели вы не увидите реальных, ощутимых перемен к лучшему, я тут же подпишу ваши заявления об отчислении. Без единого вопроса. Но дайте мне этот шанс. Не бросайте свой дом, пока есть хоть малейшая возможность его спасти.

Я замолкаю, и в наступившей тишине, кажется, можно услышать, как пылинки оседают на пол. На нескольких лицах я вижу сомнение, проблеск надежды. Но парень в очках лишь горько качает головой.

— Госпожа ректор, у нас нет этих двух недель, — говорит он тихо, но так, чтобы слышали все. — Каждый день, проведенныйздесь впустую, – это пропасть между нами и нашими сверстниками из других, более успешных академий. Нам нужно учиться, чтобы работать. Чтобы помогать своим семьям. Для многих из нас эта академия – не роскошь, а единственная возможность выбиться в люди. Поэтому даже один день простоя – это катастрофа. Извините, но мы и так слишком долго ждали и надеялись на чудо. Больше оставаться здесь мы не можем. Тем более, когда у нас появились другие варианты.