Книга Дракон в разводе, страница 12 – Элисса Тир

Он пойдет на риск. Риск быть отвергнутым, быть непонятым, стать в ее глазах чудовищем из кошмаров. Но риск был необходим. Потому что продолжать жить так, как раньше, в этом вечном, прекрасном, ледяном аду одиночества, он больше не мог.

Он повернулся и медленно прошел через залы своей пустующей крепости к сокровищнице. Но не к грудам золота и самоцветов. К дальнему залу, где хранились не материальные богатства, а память. Там, на бархатной подушке, лежало тонкое серебряное кольцо, некогда принадлежавшее его матери. Она была человеком. Одна из немногих, кому удалось разделить жизнь с драконом и не сломаться. Альдор взял кольцо. Оно было крошечным, хрупким. Совсем не подходящее для лап дракона. Но подходящее для девичей руки.

На следующий день в Полянке стояла неестественная, звенящая тишина. Воздух был неподвижен, без единого порыва ветра. Птицы не пели. Даже собаки не лаяли, а жались к ногам хозяев, поджимая хвосты. Солнце светило ярко, но без тепла, как большая холодная монета в бледно-голубом небе.

Люди выходили из домов и молча смотрели на горы. На них не было ни облачка, ни тумана. Они стояли, четкие и грозные, будто приблизились на шаг. Все понимали: это затишье перед бурей. Но какой бурей? Никто не знал.

Элис чувствовала это острее всех. Оно висело в ее груди холодным, тяжелым комом. Она пыталась заниматься обычными делами: перебирала лекарственные запасы, чинила забор, но руки не слушались, мысли путались. Взгляд то и дело сам тянулся на север. Она ждала. И боялась этого ожидания.

Ближе к полудню к ее калитке подошел Бран. Лицо у него было серьезное, озабоченное.

– Элис. Отец просит всех собраться у большого дома. Сейчас.

– Что случилось?

– Прискакал гонец из Дальней Засеки. Там… там видели. Вчера на закате. Не просто тень. Он снизился, пролетел над самой заставой. Описывают… – Бран сглотнул, – описывают в подробностях. Рога, чешую, размах. Все. Это не выдумки. Он здесь. И он не просто летает. Он что-то ищет.

Элис кивнула, не находя слов. Они пошли вместе. На этот раз у дома старосты собралась почти вся деревня: мужчины, женщины, даже дети, притихшие из-за общего напряжения, что висело в деревне. Староста стоял на крыльце, а рядом с ним – незнакомый, запыленный человек в потертой кожанке, с лицом, обветренным дочерна. Гонец.

– …и глаза, говорю вам, как два горящих угля! – хрипло рассказывал гонец, размахивая руками. – Воздух от него гудел, будто струна! Пролетел низко, посмотрел на нас, на строения, и взял выше, к Гремящему ущелью. Мы все в доме сидели, окна-двери на запор, дрожали. А он даже не напал. Просто посмотрел. И улетел. Как будто проверял, все ли на месте.

– Что нам делать? – крикнул кто-то из толпы. – Сидеть и ждать, пока захочет забрать кого-нибудь?

– Может, уйти? В долину, к родне?

– А бросить дома? Хозяйство? Наш дом здесь!

Поднялся шум, полный страха и бессилия. Староста поднял руки, призывая к тишине.

– Тише! Нечего панику сеять! Матрена говорит, он платит за тишину. Значит, может, и не тронет, если не злить. Будем жить как жили, но осторожно.Детей не отпускать одних. Ночью караулы выставлять по двое. А сейчас… – он обвел взглядом толпу, и его взгляд на миг задержался на Элис, – сейчас каждый пойдет домой и помолится, кто как умеет. Чтобы пронесло.