Книга Дракон в разводе, страница 7 – Элисса Тир

И никого вокруг. Только плотная стена тумана.

Элис распахнула дверь. Холодный влажный воздух ударил в лицо. Она огляделась. Пусто. Даже следов на снегу не было, кроме мелких, переплетающихся цепочек мышиных лапок. Как будто тетерев и цветок упали с неба.

Она наклонилась и подняла цветок. Лепестки были упругими, живыми, холодными на ощупь. Аромат, едва уловимый, напомнил ей о высоких скалах. Потом она взяла тетерева. Тяжелый, мясистый. Как раз к зиме.

Дар. Очевидный дар.

Именно в этот момент туман над крышей будто взволновался, закрутился в медленном вихре. И она почувствовала присутствие. Не увидела, нет. Она просто знала: он здесь. Где-то прямо над ней, невидимый в белой пелене, наблюдает. Проверяет ее реакцию.

Страх вернулся.

Она вжалась в дверной косяк, прижимая к себе холодный цветок и еще теплую птицу. Ее взгляд метнулся вверх, в слепую белизну. Ничего. Но давление, то самое, с поляны, висело в воздухе, делая его густым, трудным для дыхания.

Что делать? Выбросить дар? Это могло быть воспринято как оскорбление. Принять? Это… это было признанием какого-то контакта. Признанием того, что между ними теперь существует связь.

Элис сделала то, что подсказывал врожденный, древний инстинкт, более старый, чем страх. Она медленно, отчетливо кивнула в туман. Не благодарность, не покорность. Просто знак: «Я получила. Я вижу».

И тут же давление исчезло. Туман над крышей успокоился, снова став безликой пеленой. Воздух снова стал просто холодным и влажным, а не насыщенным чужеродным вниманием.

Она отступила в дом, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. В руках – мертвая птица и цветок с ледников. Реальность. Безумная, невозможная реальность.

Цветок она поставила в глиняную кружку с водой. Он простоял так три дня, не увядая, наполняя избу тонким горным запахом. Тетерева она ощипала и сварила бульон для Геннадия, сказав, что Звизд спугнул птицу на прогулке, и она сама добила ее камнем. Старик похвалил наваристый суп и не задал лишнихвопросов.

Но с этого дня что-то в Элис изменилось. Острый ужас сменился глухой, постоянной настороженностью. Она ловила себя на том, что все чаще смотрит на север, прислушивается к ветру, ищет в обыденных звуках скрытые смыслы. Она стала заложницей ожидания.

Через неделю туман окончательно отступил, открыв мир, промерзший и хрустальный. В деревне вновь заговорили о драконе, но уже с меньшим жаром. Слухи пошли другие: кто-то видел в лесу свежие, огромные следы «в три ладони шириной». Кто-то слышал ночью «стон земли». Но без новых явных доказательств страх начал перерождаться в суеверную осторожность и даже в некое странное возбуждение. Людям нравилось чувствовать себя на пороге легенды.

В доме старосты по вечерам теперь собирались не только мужики, но и женщины с прялками. Обсудить новости, послушать Матрену. Элис тянуло туда против воли – как мотылька на огонь. Там говорили о Нем. И ей, знавшей больше всех, мучительно хотелось и слушать, и молчать.

Вот и сегодня, закончив дела, она взяла свою кудель льна и пошла к большому дому. Горница была полна, пахло дымом, вареньем из сосновых шишек и человеческим теплом. Матрена сидела в красном углу, и ее слепые глаза, казалось, видели сквозь стены прямо к темным горам.