Книга Больше не жена дракона, страница 11 – Кристина Юраш

Я смотрел, как она приближается, и отмечал детали, которые запомнятся навсегда: изгиб шеи, где пульс бился в такт её восторгу; тонкая золотая цепочка на запястье, колыхающаяся в такт шагам; маленькие изящные серьги, дрожь в коленях — не от страха, а от нетерпения.

В уголке сознания, за решёткой магии, шевельнулся он. Мой пленник. Мой трофей. Генерал Альсар Халорн, победитель Арузы, герой империи.

Связанный собственными нервами. Загнанный в угол собственного сознания. Его сердце билось под моей кожей. Его лёгкие вдыхали запах её духов — чайной розы, сладкой и терпкой, как прощание. Но это тело больше не принадлежало ему. Оно принадлежало мне.

— Как ты думаешь, она будет кричать, когда я её убью? — спросил я у своего пленника.

Тишина в ответ. Гордый молчаливый ублюдок.

И почувствовал, как внутри что-то содрогнулось. Не раскаяние за то, что я собираюсь сделать.

Предвкушение долгожданной мести. Горькое, как полынь, но опьяняющее лучше любого вина.

Она приблизилась. Ближе. Ещё ближе. Ветер с улицы трепал край её юбки. Запах чайной розы ударил в ноздри — сладкий, домашний, проклятый. Глаза сияли — не драгоценностями, а чем-то живым, хрупким, настоящим. Она смотрела на меня — на него — и в этом взгляде не было ни тени сомнения. Только радость. Только вера. Только любовь, готовая разбиться о мои костяшки.

— Чего молчишь, генерал? — насмешливо прошелестел я в тишине его разума. — Не хочешь попрощаться с любимой женой?

Её губы шевельнулись — готовые произнести имя. Альсар. Это имя должнобыло стать её последним словом.

Мои пальцы обвили её шею — не сразу, не грубо. Сначала — прикосновение. Почти ласка.

«Красавица!», — подумал я, впиваясь в нее глазами. — «Жаль, что придется убить такую красоту…».

Потом — давление. Медленное, нарастающее, как прилив в море.

Я давил не резко. Медленно. С наслаждением. Как будто я перебирал струны арфы, настроенной на боль. Её кожа — тёплая, пульсирующая жизнью под моими подушечками. Я чувствовал каждый удар её сердца — тук-тук-тук. И вот он стал быстрее…

Её глаза распахнулись. Искорки счастья погасли, сменившись испугом — чистым, первобытным. Она не понимала. Не верила. Её пальцы впились в мои запястья — не чтобы оттолкнуть. Чтобы удержаться. Чтобы вдохнуть ещё раз. Хоть раз.

— У тебя есть пара секунд, чтобы запомнить её живой, — прошептал я генералу. — Смотри, генерал. Внимательно смотри. Как ты своими руками убиваешь свою любимую жену…

Сладость мести расцвела во мне — тёплая, густая, как мёд с ядом. Вот она. Та самая. Месть за Мерайю. За её смех, оборвавшийся навсегда. За её тело, лежащее на полу.

— Но она не виновата, — шевельнулось что-то внутри. Слабый, дребезжащий голос совести.

А разве Мерайа была виновата?

Пальцы сжались сильнее. Её лицо побагровело. По щекам покатились слёзы — не театральные, не для эффекта. Настоящие. Горячие. Живые. Она хрипела. Тело её выгибалось в немом протесте. А я смотрел — и наслаждался. Смотрел на генерала внутри — и ждал его крика. Его мольбы. Его отчаяния. Ждал его слабости.

«Смотри, генерал. Ей осталось совсем немного. Сожму пальцы — и она упадёт. Мёртвой. Твоя жена. Твоя любовь. Твоя вина».

Старик выронил поднос. Хрусталь взорвался вдребезги. Вино растеклось по мрамору — алым, как кровь на песке Арузы.