Книга Истинная: знаки судьбы, страница 71 – Юлия Юг

Мужчина задрал полу своего пуловера, и я вздрогнула от увиденного. Вся его грудь и живот была в искорёженных шрамах.

— Но как такое возможно с регенерацией оборотня?

— Серебро. Они испытывали на мне, что нам оборотням доставляет наибольшие мучения и хуже всего заживает. Но не это самое страшное…

— А что?

— Вначале я думал, что больнее всего предательство любимой. Она была на некоторых экспериментах с отцом, и равнодушно смотрела на мои мучения. Оказывается, ей внушили, что я оборотень, а не человек, и не достоин её сострадания и любви. И она это приняла, поверила и равнодушно смотрела за происходящим. Я очень в ней ошибся. Ненавижу после этого людей! Но и это, как выяснилось было не самым страшным.

— Что ещё?

— Получив определенные знания на мне, как подопытном, священник насобирал целую армию людей и неожиданно напал на мою стаю. Стреляя серебряными пулями, сжигая, уничтожая. Из нашей небольшой стаи, состоящей из тридцати оборотней, живыми осталось лишь пятеро. Не считая меня. Четверым удалось сбежать. И они обратились к главе международного клана оборотней за помощью. Мишель тогда лишь только занял этот пост. И он помог вытащить из плена меня и еще одну молодую самку. Её не убили, во время расправы над нашей стаей, а взяли, чтобы проводить новый эксперимент. Девочки было шестнадцать. По меркам оборотней совсем ребёнок, ведь наши девушки созревают лишь в двадцать пять. Но этим озабоченным фанатикам разве объяснишь? Они насиловали ребенка, проверяя совместимость с людьми, и возможность зачатия совместных детей, над которыми планировались новые опыты. Поэтому у меня долг жизни перед Мишелем. Но не за себя я ему больше всего благодарен, а за ту девочку. Дети для нас бесценны.

Он замолчал. А я переваривала его рассказ, не зная даже, что ему сказать на это. Моя мама человек, и я всегда очень возвышенно и благосклонно думала о людях. Но то, что он рассказал ужасно.

Я опустила голову, и невольно мой взгляд вновь вернулся к полотну с нарисованным пейзажем. Глаза сами по себе так и тянулись рассмотретькартину повнимательнее… Это не укрылось от мужчины.

— Нравится? — спросил он, видя моё любопытство.

— А можно рассмотреть получше? — Оборотень утвердительно кивнул, и я подошла к полотну, теперь уже во все глаза, разглядывая картину.

Несмотря на то, что она написана маслом широкими мазками по холсту, в ней превосходно прорисованы детали, например, узоры на коре дерева, или его тень, падающая на водную гладь.

— Вы очень красиво рисуете, реалистично… — С восторгом в голосе проговорила я.

— Пишу, — поправил меня художник. — Мы, художники, говорим, что пишем маслом картины… Рад, что тебе понравилось. Ты ведь не против, что мы на «ты»?

— Нет не против. — С этим, после его рассказа уже практически знакомым незнакомцем, было общаться очень легко. Как будто мы с ним уже давно знакомы. Не зря он все-таки омега.

— Меня зовут Виолетта.

— Я знаю, что ты… знакомая альфы, которую он привёз из России. Я почувствовал на тебе его запах. Да, и когда много лет живёшь в одном месте, несложно определить, когда появляется новичок.

Я смущённо потупила глаза. А он продолжил.

— Меня зовут Поль. Рад, что ты появилась в нашей стае…

А вот это было удивительно слышать. Не ожидала, что кто-то мне здесь рад. Но в тоже время очень приятно об этом узнать.