Книга Призрак отеля «Белая выдра», страница 105 – Лена Тулинова

В жизни Тати, как и в жизни каждого человека, если только он не новорожденный, было множество разных пробуждений. Счастливые и мучительные, радостные и унылые, безмятежные и тревожные – всех и не упомнишь. Но никогда в жизни Тати не просыпалась от звуков скандалящего Айзингера. Она даже и понятия не имела, что он умеет скандалить. И к тому же была разочарована, что поверенный вообще явился сюда. Очень уж Тати надеялась, что посланные Хедмундом люди схватили Айзингера при попытке расправиться с Далией. Вот ведь разочарование: никаких арестов, явился как ни в чём не бывало. Что скажет на это Хедмунд? Неужели опять заявит, что у него нет улик?

Вздохнув, Тати потянулась… и вздрогнула, когда поняла, что лежит на кровати не одна. Но тот, кто лежал рядом, завернулся в одеяло с головой и повернулся к ней спиною. А что можно понять по этакому кульку? Разве только, что у этого человека крепкая спина… Девушка посмотрела на кресло – оно пустовало. В сердце птенцом затрепыхалась радость. Ей отчаянно захотелось прикоснуться к плечу, укрытому одеялом, потянуть на себя, увидеть лицо Кайетана – живое, настоящее. Но её рука замерла на волосок от его тела. Нельзя. Нельзя нарушить хрупкое волшебство. Ради него пожертвовал остатками жизни Касти. Ради него этой ночью сама Тати испытывала мучения – как душевные, так и физические. Наверно, это от них так ныли плечи, руки и спина?

Однако Айзингер распалился не на шутку. Его голос уже звучал куда громче,и в нём слышались лёд и металл – звук бьющих по железной крыше градин. Пришлось подняться с кровати, кое-как напялить первое, что попалось под руку – скромное цветастое платьице, больше подходящее для летних чаепитий на веранде и прогулок, чем для встречи с бывшим женихoм, – и выйти из спальни, даже не пригладив волосы. Тати оценила обстановку почти моментально: Феоктия, скрестив руки, защищала простенок между гостиной и спальней, а мейстер Юхан и официант почтительно застыли в сторонке, возле столика с завтраком.

– Я не понимаю, почему так трудно было всё сделать вовремя, фрекен Иргения, – скрежетал и лязгал Айзингер. - Почему нельзя было поднять невесту пораньше, помочь ей одеться и причесаться, чтобы к назначенному часу всё было ГОТОВО?! Вместо этого я вижу в коридоре еёнаряды! А вдобавок я слышу, что она ещё спит! СПИТ!

– Хорошего утра, Феоктия, - сказала Тати. - Я что-то заспалась, да?

– Тати! В каком ты виде! – ужаснулся Айзингер. – Через час назначена церемония в храме на Лестничной Улице!

– Тебя, может,и ждут, - ответила ему Тати, – а я уже замужем, Этельгот.

Айзингер побледнел так, что у него посинели губы и крылья носа.

– Замужем, – сказал он и обвёл взглядом присутствующих. - Смею тебе напомнить, Тати, что твоё имущество…

– Принадлежит моему мужу, – закончила Тати, – которым ты не являешься. Все твои бумажки, которые ты загодя подписал, можно порвать и выбросить. Их не примет ни один нотариус. Ты уволен и можешь уходить. Жаль, что я не могу лишить тебя той суммы, что причиталась поверенному по завещанию!

– Ты забываешься, - скрежетнул Айзингер и подошёл к девушке вплотную.

Взял её за подборoдок – сухими, горячими пальцами – и задрал голову Тати, чтобы она видела, кто здесь главный. И кому следует подчиняться. То есть, конечно, это он так думал. Она стерпела, выдержала бешеный взгляд тёмных глаз недруга и усмехнулась.