Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
Шаги на пороге. Нет! Они ведь спрятались! Кто-то вздохнул, дверь скрипнула, приоткрылась, и Янка до крови прикусила губу. Нет, она здесь не умрет! Кто угодно, но не она! Ни за что! Руки сами собой прижали Мелкую сильнее, и та обмякла, стихла. Дошло наконец! И дверь тоже замерла. Едва осталась щелочка, через которую пробивалось бледное сияние – наливалось, пульсировало, меняло цвет, будто луну перекрашивали в голубой. Красиво, наверное. И Янка совершенно точно знала, что за дверью никого нет. «Янка». Странное слово. Она повела плечами, отряхнула пушистую шкурку. Малявка осталась на полу. Без движения, без вздоха. Вот же дура. Сама виновата. Надо было тихо сидеть. В животе голодно забурчало. Глупая Мелкая, спрашивает еще, отдала бы или не отдала? Теперь-то бы уж точно не отдала. Ни за что. – Моя! Только моя. Моя добы-ыча. * * * Она выбралась из хижины, довольно облизнулась. Внутри разлилось приятное тепло, но до настоящей сытости было далеко. По лесу, смешиваясь с лунным светом, плыл сладостный аромат. Вот там… Та, кто наполнит. Как сожрем ее, хорошо будет завалиться среди теплых камней и поспать. – Уж я ей! – прошипела. Рот, полный клыков, исказил привычные слова. – Ужжаей. Ужжа! Все другие тоже навострили носы, а у кого не было, потянулись белесыми ручищами-корнями, шевелились взволнованно под мягкой еловой подстилкой. Как же много жадных ртов, шагу не ступить! Уж-жас как много. Уш-ш-шас… – Ушша! Она ловчее, быстрее, злее. И точно знает, чей это запах. Сладенький… «Давно здесь такого не было…» Ушша согласно закивала. Теперь-то она видела, что то не ветер ей нашептывал, а сам лес. Хозяин, который и есть тут всё. Бледное его тело лежит над всем, красные ягоды глаз следят с кустов, руки его всё и всюду, а сердце – хижина. «Съешь… Накорми нас». Сами не смогли. Без нее. Недотепы. Уж она-то справится! И Ушша побежала. Напролом, через чащу, которая и не чаща уже. Все шевелится, дышит, скребет, клацает зубами. Но когти-ветки, что хлещут по плечам, даже не царапают толстую шкуру с лоснящимся мехом. И запах, запах ведет. С-с-сладенький! Сладенькая сестричка, правильная. Слишком умная, поняла, что не надо идти, куда лес ведет, куда гонит. Ничего, ее легко найти. Что-то сдавило запястье и обожгло – больно! Лента проклятая! Ушша попыталась содрать ее когтями, та стала словно железной. И сияние от нее больше не шло, а наоборот, чернота сжирала любой свет вокруг. Ну и плевать, все равно больше не нужно. Запах лучше, чем ненадежный лучик. Аж слюны полон рот, и голод гонит сильней стаи злых собак. Вгрызться, разорвать! Сож-жрать! Хозяин разрешает. Ты ешь – и всем сыто. Как же невыносимо сладко! Будто медом все залито, и почти вкусно на языке. Попалась, сестричка. И правда, на развилке, где две дороги расходятся – одна другой хуже, – застыла Ельга. Да не одна! Сытная сегодня будет трапеза. Хоть и тощий русоволосый мальчишка, пахнет тоже вкусно. Не так, конечно, сладко, как Ельга. Как ни таилась Ушша, сестру обмануть не смогла. Та резко обернулась, глянула с ужасом, но не отшатнулась. Наоборот, вскинула подбородок, сжала губы, запирая страх. Ельга схватила мальчишку за ворот, дернула назад, собой закрыла. Глупая. Ничегошеньки у нее нет, кроме смелости. Ни ножа, ни хотя бы толстой ветки. Куда ей против когтей и зубов – а все отчего-то не подойти близко, не цапнуть. Ушша оскалилась, не удержала во рту скопившуюся слюну, и та закапала под ноги. Отерла подбородок предплечьем, а Ельга во все глаза уставилась на ленточку, тугим обручем охватившую руку. Лапу. |