Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 133 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

Великаны сильны и злы сейчас.

Если я приведу к ним дядю, то они убьют его, а меня заберут обратно к себе. И мы снова станем семьей.

– Дядя! – Мы уже идем в сторону дома, когда я резко останавливаюсь, перекрикивая дождь. Он тоже останавливается. Хмурится и вопросительно смотрит на меня, и мне почему-то очень важно сказать это прямо тут и очень громко, чтобы весь лес это слышал. – Дядя, великаны рассказывали мне кое-что. Они говорили…

Я делаю паузу. Капли дождя с шумом разбиваются о крышу дома, но я знаю: дядя внимательно меня слушает. Это была его идея – оставить меня когда-то в лесу. Это он тогда, увидев меня через два года среди деревьев, почти у края поля, забрал, как бы сильно я ни вырывался.

«Наш долг – сделать все, чтобы этих тварей больше не осталось», – вот что говорит он каждое утро, хотя единственная тварь тут – это он сам.

Это он повел других охотников сражаться с великанами, а потом оказался единственным выжившим. Это он расставил на поле ловушки, медленно год за годом убивавшие всех членов моей настоящей, правильной семьи, которая обо мне заботилась.

И сейчас он готов на куски меня разорвать за каждую крупицу той информации, которую я когда-то узнал о жизни великанов.

– Дядя, великаны говорили, – я перекрикиваю вой ветра, вкладывая в это всю ненависть, – что если такая гроза, то они особенно слабы и уязвимы в этот момент! Пора пойти и убить их!

* * *

Возвращаясь к великанам из сказки… Вы когда-нибудь думали о том, что они живут на облаках? У них нет там еды, и, наверное, они голодают.

Я вот думаю об этом постоянно.

Может быть, они ели те самые золотые яйца, а потом Джек украл курицу. Может быть, поэтому Великан и полез вниз – он просто не хотел, чтобы его жена умерла от голода.

Очевидно, она все равно умерла.

Я забираю все мясо, что нахожу в нашем огромном холодильнике. Выходит два плотно набитых рюкзака. Я взваливаю их на плечи и стараюсь выйти из дома тихо. Прохожу мимо спальни Рори – на секунду мне кажется, что она не спит, будто еще мгновение назад ее глаза были открыты. Я замираю в дверном проеме, слушая ее дыхание. Еще долго будет спать, наверное. Вчера, когда дядя вернулся из мастерской, она чуть ли не до полуночи играла с ним в гостиной. Я краем уха слышал, как они планировали поход ее куклы в лес.

Возможно, мне даже будет ее не хватать, когда я уйду жить к великанам. Рори ужасно надоедливая, но знаете что? Иногда мне кажется, что меня она любит капельку больше, чем дядю, потому что, когда мы позавчера вернулись с ним домой в ту грозовую ночь, она в первую очередь бросилась ко мне.

Дядя тоже говорил тогда только со мной – сказал, что ему надо хорошенько подготовиться к атаке, а на это уйдет несколько дней. После этого всю ночь он провел в мастерской – по крайней мере, свет горел только там. Дядя скрежетал всякими инструментами и другими металлическими штуками первые часа три. Потом все стихло, но на кухне он объявился только утром следующего дня. Весь мокрый и измотанный.

Я выхожу на улицу, и все подобные мысли пропадают. Я подныриваю под сетку забора. Дальше начинается поле, освещенное первыми рассветными лучами, еще блестящее от дождя, который прекратился только вчера под вечер. И вот тут – самое трудное.

– Прости. – Я всегда бормочу это, когда лезу по ребрам Торна, прислоненного к забору. Вдыхаю прохладный воздух. Где-то под его костями – кости моего отца, но думаю-то я все равно лишь о Торне.