Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
* * * Когда Ярен, спустя час, снова пришел к церкви, во дворе уже собирались люди. Был на месте и Старший: разговаривал с мужиками, проверял их нехитрое оружие – с собой приносили кто острогу, кто топор, кто вилы. Смердела прикрытая рогожкой ведьма Анисья и ее незадачливые убийцы: Старший позабыл приказать их закопать, а без дозволения никто не осмелился. Богдан и Филимон лежали в церкви. Сабур остался подле них и с тех пор не выходил. Но не ворожил. Просто сидел и смотрел. – Может, уверует, – буркнул Ярен в ответ на протесты отца Даниила и выгонять набакла не стал. Вдруг тот мог что-то вызнать, не воскрешая покойников? Небо затягивало тучами, и такая же хмарь лежала на лицах. Гребневцы шепотом пересказывали друг другу правду и выдумки о ночном убийстве, встревоженно переглядывались. Старший походил к каждому, говорил, как он умел – горячо и строго, – и страх на лицах сменялся решимостью. Не слишком, впрочем, твердой. С тревогой Ярен взглянул на церковь. Сейчас, меряя шагами двор, он сам себя не понимал. Всем существом он желал, чтоб мир вновь стал понятен и прост, желал отплатить нелюди сторицей. Но что-то мешало: неясная, нехорошая мыслишка засела, как заноза. Богдана не смогли бы выманить со двора обманом, женскими прелестями или золотом… Почему старый «ястреб» ушел, если не потому, что вопреки приказу Старшего надеялся решить все без резни? Что заметил единственным глазом, чего не видели остальные? Не отмщения требовала его душа, иного… Не войны искал для Изора Олег, но порядка и справедливости. Вспомнился сон: танец вокруг костра, золотые волосы в снопах искр, многоликий, точно сам Заступник, пленник. Федор-справник был жаден, но хранил, по своему разумению, верность княгине – и, попав меж жерновов, даже в смерти не выдал тайны… Все было готово, однако Старший медлил с приказом. Колебался. «Кто сегодня нам враг? – Ярен посмотрел на разделенный круг Владыки, венчавший церковь. – А есть ли у нас истинный Враг, истинный Владыка? Или же сами себе мы и заступники, и враги… Каждый – каждому и самому себе». За такие размышления, прознай кто о них, могли и кнутом высечь. Но чем дольше Ярен старался жить без лишних раздумий, тем хуже у него это получалось. Из дверей показался Сабур и, приложив палец к губам, поманил внутрь. Вид у колдуна был довольный. Ярен оглянулся на Старшего – тот как будто ничего не замечал – и пошел в церковь. – Ну? – раздраженно спросил он. Глаза медленно привыкали к полумраку. – Не серчай, я колдовства не творил. – Сабур говорил очень быстро. Тела лежали подле алтаря, но колдун провел Ярена в угол, где у чана с освященной водой сгрудились дети отца Даниила. – Все здесь пропахло страхом, вот я и подумал – отчего? И отчего эти бесенята с утра до ночи здесь полы намывают – не оттого ли, что тут темно? Ну, гляди! – Что вы делаете? – крикнул подбежавший отец Даниил. – Не смейте! Но Сабур, быстрым движением ухватив одну из чумазых дочерей священника за шиворот, уже окунул ее головой в чан. Через мгновение Сабур разжал хватку: девчонка выскочила и, взвизгнув, спрятала лицо за маленькими кулачками. Но было поздно. Окрашенная сажей вода текла по подбородку, и даже при слабом свете свечи Ярен теперь видел слишком смуглую кожу. – Вот оно, Ингино отородье. – самодовольно сказал Сабур. – Ведьма сама ее растила, не чаруски! Но с нелюдью якшаться отпускала; а как ведьму убили – малая забоялась, что теперь ее черед… Вот и навела подружек-болотниц: сперва на Олега, а теперь на нас. |