Онлайн книга «Рассказы 7. Час пробил»
|
А вот и насыпь. Доход рванул к ней, но тут же рухнул в снег. Вдоль полотна медленно шел патруль: трое военных в светлых полушубках с овчаркой на привязи. О том, чтобы сунуться туда прямо сейчас, не могло быть и речи. Доход лежал в сугробе и потихоньку замерзал, слушая, как патруль, погогатывая, переговаривается, остановившись на перекур. Мелькнула мысль, что он уже умер, замерз, а все остальное – это просто сон, галлюцинация гибнущего сознания. Но краем глаза Доход заметил что-то большое и темное в лесу. Неужели постройка? Может, пересидеть здесь, пока не стемнеет? И Доход осторожно пополз вглубь леса. Когда железная дорога скрылась за деревьями, он поднялся на ноги и, пригнувшись, побежал в сторону постройки. Дом оказался заперт. В само помещение Доход соваться не рискнул, но заваленная сеном поветь вполне подошла для временного укрытия. Он забрался на самый верх, натащил на себя сена. Согрелся и приготовился ждать темноты. Тишину изредка разрывал стук железнодорожных колес. Сумерки быстро наваливались фиолетовой тушей на остывший мир. Расслабившийся Доход жевал соломинку, не давая себе уснуть. И вдруг снова почувствовал на затылке этот взгляд. Нехотя повернулся… Рядом сидел мальчик. Такой, каким он его видел в последний раз, в чистой залатанной рубашке, безрукавке и валеночках. Просто сидел и смотрел на Дохода своими светлыми глазами. Доход ущипнул себя за нос. Стало больно. Тогда Доход быстро и безумно зашептал: – Ты?! Тихо, тихо, не кричи. Я не специально… – Я знаю, – не шевеля губами, ответил мальчик. – Я не могу кричать, я умер. Мысли путались в голове. Внезапно стало жарко. Пытаясь справиться с паникой, Доход забормотал первое, что пришло на ум: – Почему… зачем ты здесь? – Потому что ты так захотел, папа. Смысл сказанного дошел до Дохода не сразу. – Какой… какой папа? Где папа? – Ты мой папа, а я твой сын Коля. Коля Сидоров. Доход падал в какую-то бесконечно глубокую темную пропасть, но все равно из последних сил пытался зацепиться за ее края. – Какой ты сын, ты – крысеныш! Твой отец – вертухай! Из тех, что из меня мясо делали! Ненавижу! Все вы такие! Доход орал, уже не заботясь о конспирации, а мальчик просто сидел и смотрел на него своими светлыми глазами. – Папа, а помнишь ту смешливую медсестру на пересылке? Свету. Она узнала твои данные, как поняла, что я буду. Дала мне твое имя. Думала, все равно больше не увидимся. У Дохода свело горло. Наступила тишина, только слышен был стук колес проезжающего мимо поезда. Еще бы он не помнил. Последняя его женщина. Столько лет прошло. Когда его, тогда еще Прохора Сидорова, взяли за анекдот, он как раз собирался жениться. Около ЗАГСа и взяли, и первым погонялом еще в СИЗО у него было «Молодожен». А невесту звали… Впрочем, разве теперь это важно? Он уже давно не Прохор и даже не «Молодожен». Ставшие чужими губы скорчились в презрительной усмешке – рефлекс был доведен до автоматизма. – А… эта шалава. Но мальчик все так же бесстрастно жег душу Дохода светлым невинным взглядом. – Папа, мама не шалава. У них тут с нормальными мужчинами плохо. А им детей хочется и любви. Доход принялся яростно тереть уши. Стало больно, уши пылали, но наваждение не уходило. – Стоп. Стоп! Да ты меня разводишь! Ты не сын! Ну хорошо, ладно, я убил крысеныша… Тебя, да! Но иначе бы меня взяли. И тогда… тогда мне не жить… |