Онлайн книга «Рассказы 8. В поисках истины»
|
– Да, продолжайте, Тамара. – Что ж, в 2011 году вы опубликовали в журнале «Медицинская инженерия» статью о вживлении крысам тактильных чипов. Вы правда вернули тем крысам чувствительность кожи? – В какой-то мере. Саша попытался вспомнить далекий 2011 год. В той бутафорной статье он описывал эксперимент с искусственным «достраиванием» поврежденных участков кожи грызунов. Пять крыс якобы вернули себе ощущения от прикосновений. На самом же деле крыса была только одна – он сам. Саша страдал анальгезией – утратой болевой чувствительности – и провел операцию на собственной руке. Жена-медсестра помогла вживить чип-имплантат. Тогда, в 2011-м году, Саша впервые в жизни почувствовал температуру кружки, коснувшись ее поверхностью вживленного индикатора. Кружка оказалась теплой. Прямо сейчас кружка с чаем обжигала ладони. Но Саша все равно отпил – скрыть нервозность. – Как думаете, вы могли бы совершить такую же пересадку кожи, но кому-нибудь покрупнее крысы? Человеком, бомбардирующим Сашу вопросами, была Тамара Дженкси – девушка с настолько короткой стрижкой, что вся теменная кость ее черепа мерзла под кондиционером лучшего ресторана Крещатика. Таких бизнес-леди Саша встречал разве что в очереди у ресепшенов отелей. Зато приехавший вместе с девушкой мужчина по имени Робин Кинбин выглядел как типичный ученый с малобюджетной европейской конференции. Роб пучил на Сашу разбухшие в диоптрическом угаре глаза и, кажется, присутствовал на собеседовании, только чтобы переводить разговор с «научного» на нормальный. – Как бы вам объяснить… Саша мялся. Анальгезия отличалась от типичной утраты чувствительности. Например, в детстве Саша сломал ребро и неделю ходил с переломом, не замечая, что ребро царапает легкое. Пока не начал задыхаться и в итоге чуть не умер. А еще обе ладони Саши были в ожогах: мальчик все детство готовил макароны с сосиской и брал руками раскаленную кастрюлю. Руки краснели. Мама плакала. А Саша не плакал. Ведь тогда было не больно. Сейчас боль была. Благодаря чипу. Но какой толк от лечения проблем с болью, которой страдает всего пара сотен людей на планете? На этом не заработаешь. – Я не уверен, что мой чип коммерчески выгоден, – признался Саша. – Просто скажи «yes», – Роб ободряюще ткнул под нос Саши вилкой с вареником. – Что ж, йес… – Саша страдальчески посмотрел на вареник. – Пересадка сенсоров возможна, но она не поможет людям, скажем, с ожогами кожи, понимаете? Чем занимается ваше отделение компании? Трансплантология? Протезирование? Вы же в курсе, что мой чип бесполезен в медицине? – Никакой медицины, – чавкнул вареником Роб. – Роботы! Тамара недовольно прокашлялась. – Исследования концерна «Гибли» являются коммерческой тайной, но, уверяю, мы очень заинтересованы в вашем чипе, мистер Болонкин. И да, мы знаем, что крысы в статье были ненастоящими. Зато рабочий контракт, что я предлагаю – вполне настоящий. Пожалуйста, изучите его и дайте знать, что вы думаете. Разумеется, перелет в Бостон и проживание мы вам оплатим. 2027-й год Когда жена увидела предложенную «Гибли» зарплату, то выписала Саше затрещину и пошла паковать вещи. Тамара встретила семью в Логанском аэропорте и сразу повезла на временную квартиру. Жена поинтересовалась, предоставят ли им дом рядом с русским детсадом, чтобы «Леленька не терял родной язык». |