Онлайн книга «Рассказы 15. Homo»
|
Над горизонтом неспешно встает ослепительный диск Кесслера-2. Ульман постепенно приходит в себя и очумело разглядывает песок вокруг нас. – Это же наши!.. – наконец стонет он. Его смех скорее напоминает всхлипывания. – Что? – не понимаю я. Может болевой шок? – Наши установили поле! Жидкие мины есть только у нас. – Задыхаясь, сержант указывает на мокрые пятна в песке. – Их заливают с воздуха, чтобы мешать переброске караванов с оружием из улья в улей. А мы заблудились в темноте и влезли в собственное минное поле! Пять часов я волоку его на себе по горячему песку. Днем в здешней пустыне случается необычный оптический эффект. Раскаленный воздух над землей начинает преломлять световые лучи, словно линза. Кажется, что бредешь по дну огромной пиалы – горизонт поднимается, небо сжимается, как шагреневая кожа, вся равнина будто выворачивается наизнанку. И только сверху все так же немилосердно жарит белое светило. Мне кажется, я начинаю сходить с ума. Вода почти закончилась. Я жмурюсь от ослепительных лучей, шлемы и солнцезащитные маски остались в транспортере. Волдыри покрывают обожженное лицо, кожа шелушится и свисает лоскутами. – Остановись… – хрипит сержант. – На минуту… Я сгружаю его с плеч на обжигающий песок и подношу флягу с остатками воды к его запекшимся губам. Похоже, Ульману куда хуже, чем мне. – Тебе надо идти… – Он отталкивает флягу. Его глаза указывают на запад. Я смотрю туда и вижу мираж – в небе висит черная каменная громада. Но это не призрак – оптический эффект приблизил далекий объект. – Улей… Иди к ним… – шепчет Ульман. – Только без оружия, не то учуют за километр… – Я не могу! Как я брошу оружие? Это же трибунал! – Иди, желторотик… Тебе еще жить… Мой тебе приказ… – слабо улыбается он. – Они не тронут… тех, кто прошел сквозь пустыню… От жары смысл его слов едва доходит до меня. Я еще долго не могу сдвинуться с места, пока не осознаю, что сижу над мертвым телом сержанта. Наконец, собрав силы, встаю, отбрасываю нож и пистолет и, спотыкаясь, бреду к улью. – Значит, они жили в таких вот норах? Мы с Маринкой стоим над черным провалом среди камней. – Да, раньше климат на Тейе был жестче, а рельеф тут очень однообразный. В раскаленной пустыне негде спрятаться от жары, кроме этих груд камней, разбросанных среди песков. Здесь квагары и устраивали свои ульи. Я включаю фонарик, беру Маринку за руку, и мы начинаем спускаться в каменное жерло. Она жмется поближе ко мне, но старается не показывать страха и с интересом разглядывает ветвящиеся во все стороны каменные тоннели. То тут, то там с поверхности пробиваются пятна света. Но я никуда не сворачиваю и не останавливаюсь; наверное, даже с закрытыми глазами я мог бы найти тот самый проход, ведущий к сердцу горы. Наконец мы оказываемся в большой камере. Каменные своды вздымаются высоким куполом, у дальней стены сложена высокая пирамида из камней. Вдоль стен и на ее уступах виднеются отполированные ряды древних плит. Многие сорваны с мест, разбиты и разбросаны где попало. – Ой, смотри! Здесь такие же плиты, как и на дороге! – Маринка приседает и водит пальцем по древним письменам на камне. – Да, многое уже растащили на стройматериалы, – вздыхаю я. – На этих плитах выбивали имена живших здесь квагаров, отправившихся на погребальный костер. |