Онлайн книга «Рассказы 15. Homo»
|
– Нет, мне не очень, – свесился с поручней Шульгин, – подлесок редковат. Самое главное, чтобы подлесок. Чтобы прятаться было где. Когда конец света, все прячутся. Он тоже спрыгнул с подножки. Дождь накрапывал едва. Поезд тронулся. Они шли пешком по проселочной дороге мимо леса, и вскоре Шульгин понял, что Ника не отвечает или отвечает односложно, и теперь уже ему приходится догонять. Девчонка маршировала напропалую по лужам. Стало холодать, подул пронизывающий ветер. Шульгин замерз, но тоже шагал решительно, глядя перед собой, пытался разозлиться и бросить это странное шествие, но не получалось. Вскоре показался коттеджный поселок. Дома в два ряда потянулись вдоль шоссе. Двухэтажные, красивые, с витражами в окнах. Но Шульгин с Никой промаршировали торопливо и через поселок. Еще минут через двадцать потянулась ограда. Ворота и пропускной пункт. Но никто не спешил к этим воротам, никто не ждал, чтобы пропустили. Никого. Лес – вдалеке за полем, а позади виднелся домами поселок. За оградой мертвая тишина, и по дороге между одинаковыми бело-голубыми корпусами ехал робот-кухня с кучей контейнеров на борту. Ника остановилась. Завывал ветер, гонял пыль, обертки от конфет и какие-то бланки. Уныло и пусто. – Нам точно сюда? – все еще пытаясь улыбнуться, спросил Шульгин, стоя перед воротами. Искоса посмотрел на серьезное кукольное лицо Ники. – Или мы пешеходы-ротозеи и просто пялимся по пути? Ника сказала: – Сегодня неприемный день, а выходной у меня теперь неизвестно когда. Буду просить, может разрешат встречу. – Я думал, ты просто так села в первую попавшуюся электричку. – Здесь находится мой брат. – Твой брат, – кивнул Шульгин. – Мама Инна умерла три года назад, а мне передали письмо, где она просила не бросать моего брата. Нашла я его в детском доме. Ника подняла на Шульгина глаза. Серые, в длиннющих черных ресницах. Совсем человеческие глаза. «Какие к черту шестнадцать лет, взгляд такой… Только если не знать, что ей девяносто с хвостом. Кто ее придумал, ненавижу его, он просто гений, если бы я так кукол делал. Значит, ее брат. А иначе быть не могло. Умеют ли искины бросать? У них такое не прописано. Скажет такая мамаша, что это брат, значит, будет брат. Ника не бросит пацана. Получается, хорошо, что у нас, у человеков, есть искины. Можно бросать, они подберут», – думал растерянно Шульгин. – Мне его не дали забрать, – говорила Ника, позвонив в звонок и опять застыв у ворот, – я искин, мне нельзя. А потом Васю перевели сюда, он что-то украл. Это колония, Шульгин. Зря ты за мной пошел. – Я читать умею, – сказал Шульгин, стоя под табличкой «Колония для несовершеннолетних». К воротам спешил сторож-робот, подошел, проверещал про неприемный день. Ника торопливо сказала: – К директору. Дальше пошел обмен фразами, больше походивший на обмен паролями и явками. – Удостоверение личности. Робот щелкнул-сфотографировал ладонью удостоверение Ники. – Брат Василий Луков, третий отряд, корпус пятый, – отрапортовала она. – Справка, удостоверяющая местонахождение вашего родственника в отряде, – тараторил робот-бюрократ. Опять ладонь протянулась к листку бумаги, запечатлела. И робот, возвестив об ожидании, заткнулся. Стоял и молчал, отправив запрос дежурному, тот – директору, обычное дело… Мальчишка оказался лет десяти. Невысокий, худенький. Отчаянные глаза впились в пришедших. В них мелькнула было такая радость… но мальчишка быстро отвел взгляд, поежился и хмуро сдвинул вязаную шапку на затылок. Деловито жикнул молнией, застегнув серый комбинезон под горло. Посверлил взглядом Шульгина. И спросил у Ники сквозь прутья ворот, кивнув в сторону ее спутника: |