Онлайн книга «Рассказы 17. Запечатанный мир»
|
Мгновение потребовалось облачнику, чтобы оценить свои шансы. Осознав, что путь к отступлению отрезан, он встал прямо, вскинув балансир. Смертоносная ветвь загрохотала, выбрасывая сизые облака; Йаалк упал, Ээлйон упал… но остальные замелькали, кружась, и их когти вспороли воздух. Ветвь чужака щелкнула и затихла, он бросился напролом к своему облаку, прикрывая голову балансиром, согнутым в локте, но почти сразу запнулся и упал. Рискуя получить смертельный удар, Йилк ввинтился в толпу дозорных, как прежде в заросли: – Стойте! Стойте, не убивайте!.. – Верно! – эхом стрекотал Оолк. – Живым! * * * Меейонк умер и отошел Роще, Ээлйон тоже. Оружие облачника било тяжестью, Оолк выковырял ее кусочки из сердцевины обоих убитых. Но Йаалк выжил: попав в него, удар прошел вскользь, отщепив длинный лоскут коры. Смертоносную ветвь так и не нашли – наверняка она упала вниз, в облака. Зато чужака подняли на ноги и, грозя когтями, отвели в племя. Йилк старался держаться рядом, вернул ему нетронутый съедобный брусок – на всякий случай, но облачник больше не пытался разговаривать. Он только смотрел вокруг, то и дело поднося балансир к голове (один из ударов попал в нее и пустил смолу); шатался, оступался и несколько раз даже упал – потому, наверное, путь из Новой рощи в Старую оказался невероятно долгим. Но вот, наконец, справа показались высокие кусты Детских зарослей, и вся странная процессия вышла на открытое пространство к Лопнувшей ветви. Здесь было сердце Старой рощи, Круг племени. Здесь все ветви, кроме Лопнувшей, не осмеливались расти вверх, зато переплелись так плотно, что чужак мог спокойно стоять. Ему освободили место, разойдясь в стороны; и пусть темная смола натекла в волосы и склеила их, он держался прямо и гордо. Племя столпилось поглазеть на него. Йилк сразу заметил Йилмейет, взгляд жены словно бы говорил: «Во что ты опять у меня впутался?». Рядом стояли Эйет и Йоолнойт, которых дразнили «Вторая» и «Третья» за то, что они приспособились цвести вразнобой, чтоб не совпадать ни друг с другом, ни с Аалмейт, и всегда быть готовыми оплести вождя. Сама Аалмейт выглядела скучающей. Цветы в ее волосах мерцали даже при свете дня – счастлив же Оолк, сплетающийся с ней по ночам! Нет, не их вина, что последний урожай, богатый плодами, оказался беден на детей. Йилк с удивлением подумал, что чужак явился очень вовремя. Племя было радо возможности отвлечься, в Кругу стоял возмущенный, зловещий стрекот. – …убил обоих! Громом! – Ты посмотри на его кору! – А глаза – глаза-то какие! – Видал, как его мотает при ходьбе? – Да он даже стоит так, будто вот-вот свалится! – Тем больше причин его изгнать! Эти пересуды могли бы продолжаться до бесконечности, но затихли, едва слово взял Оолк, взошедший на Лопнувшую ветвь. – Равновесие нарушено! – В последнее время он объявлял это по любому поводу, даже когда просто был чем-то недоволен. – Этот странный чужак прилетел на облаке, угрожал нам своей громовой ветвью. Храбрый Меейонк заслонил меня и был убит, но потом подоспели остальные дозорные и сообща одолели убийцу! Племя отреагировало стрекотом одобрения; Йилк подавил недоумение – рассказ оказался однобоким, неполным. Но вождь уже продолжал: – Равновесие учит нас: жизнь за жизнь, а чужак убил двоих и одного ранил. Его жизнь – наша. Но чтобы знать, какее забрать, мы должны понять, с кем имеем дело. Взрослый волен сам выбирать смерть. Изгоя до́лжно гнать по ветвям, пока не сорвется, а если он упорствует, что ж… На то у нас есть крепкие когти на балансирах! Что до детей, то любой ребенок – четвероногий, вплоть до испытания Ветвью родители вольны поступить с ним как вздумается. Кто же он, ступивший на наши ветви: убийца моего брата-по-танцу? взрослый? изгой? ребенок? |