Книга Рассказы 17. Запечатанный мир, страница 7 – Олег Савощик, Ольга Кузьмина, Ольга Рэд, и др.

Они прошли в кабинет отца. Слушая удаляющиеся шаги, Тали смотрел на линии задачи, но не видел в них никакого смысла. Он встал, скинул домашние тапочки и прокрался наверх. Проходя мимо двери кабинета, он задержал дыхание и вошел в свою комнату.

Тали заглянул в бойницу – шторы в кабинете были открыты, комнату заливал холодный белый свет, но из-за высоких шкафов и бордового ковра казалось, что в ней темно. Серый пиджак Лако и белая блузка матери выступали в этой темноте светлыми пятнами. Лако прижимал маму к себе, как куклу, а она отклонила голову, как будто не хотела на него смотреть, но и вырваться не пыталась. Лако взял ее за подбородок, заглянул в глаза, а потом зашептал ей что-то на ухо. Пока он говорил, ее лицо становилось жалким.

– Оставь меня! – Мама вывернулась и оттолкнула его обеими руками. – Ты – змей! Ты – отродье кайдо! Уходи. Уйди прочь из нашего дома!

Она выбежала из кабинета и бросилась куда-то вниз, то ли обратно в гостиную, то ли к себе. Тали отпрянул от стены, медленно вышел из комнаты и столкнулся лицом к лицу с Лако.

– Подслушивал? – Серые глаза Лако сверкнули. – Иногда лучше быть в неведении.

Он щелкнул пальцем по носу Тали, да так больно, что у того чуть не проступили на глазах слезы, потом развернулся и не спеша направился к лестнице. Вскоре Тали услышал, как хлопнула входная дверь. Он стоял, стиснув кулаки, и тяжело дышал.

Через пару дней комиссия выступила против отца. Судья обвинил его в халатности и смерти служащих. Спустя два дня в доме Тали заколотили двери и окна, а родители покинули Ярнуш, перешли на другой берег по льду пролива и отправились в Ледяные Земли. Больше Тали их не видел.

– Почему же изгнание, а не тюрьма? – спросил Иту. – Я не припомню, чтобы кого-то изгоняли за последние двадцать лет.

– Глава города уважал отца, – сказал Тали. – Он не хотел, чтобы тот просидел всю жизнь в тюрьме. Он предложил отцу изгнание, и тот согласился. А мама пошла за ним. Жалко только, что они не взяли меня с собой.

– А что Лако, – вдруг спросил Иту, – уехал с комиссией?

– Нет, он остался. Я слышал, что он уговаривал главу не отправлять родителей в изгнание, особенно когда узнал, что мать тоже уйдет и дом наш перейдет городу. Но в тот день, когда родители ушли, он уехал.

Мальчик поглядел в окно, там моросил дождь, ветер раскачивал мокрые голые ветки.

– Вы научите меня стрелять, пожалуйста, – сказал он. – Отец обещал вернуться за мной через год. Если я смогу стрелять, то не стану для них обузой.

– Научу, – кивнул старик.

– Здорово, – проговорил Тали.

– Ты, наверное, уже сейчас хочешь?

– А можно?

– Надо бы днем, – сказал Иту, – когда посветлее будет.

Тали вскочил:

– Ой! Я совсем про время забыл!

Он быстро попрощался с озадаченным стариком и бросился к лестнице; через секунду дверь на улицу со скрипом приоткрылась, звук дождя стал громче, и снизу потянуло сыростью. Иту спустился вниз и дернул рубильник – огни котельной осветили одинокую маленькую фигурку, бегущую к городу.

Тали пришел на следующий день.

– Ты ведь приходишь по вторникам, – сказал Иту. Он был рад мальчику, но виду не подал.

– Ага. – Тали наклонил голову, чтобы не стукнуться о трубы, и подошел к Иту. Тот склонился над ржавым вентилем, несколько раз ударил по нему молотком и попробовал повернуть, но вентиль не поддался. Иту взглянул на мальчишку и кивнул на ящик с инструментами под его ногами.