Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 33 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

Но шарик можно заменить, найти что-то другое. Не сразу, с трудом, но что-то рано или поздно обретет тот же смысл. Это можно заменить. А тебя – нельзя. Суть не в самой вещи, а в том, кто смотрит на эту вещь.

Я мог бы показать Лилии что угодно. Хоть ветку – она бы поняла, что это значит.

– Иди со мной.

Но протянул руку. Потому что живое существо важнее вещи. «Радость» можно вложить в любой шарик, а тебя шариком не заменить.

– Пожалуйста, пожалуйста, пойми.

Она смотрела на меня. Бесконечно долго, пусто, нерешительно. И протянула руку, в которой все еще сжимала призрак цветка.

– Давайте-давайте, врубайте ваш стадный инстинкт, и все за мной ать-два…

Услышал свистуна совсем рядом.

– …только тихо.

Пригнулся. Безликие последовали моему примеру.

Прятались мы с переменным успехом, несколько раз чуть не попались. Я вышел на свои зарубки, но искать их было сложно: все свистуны повылазили из… Где они там жили.

Лилия дрожала, шаталась, но шла. Остальные – тоже.

Из сердца Шума за нами наблюдала статуя непонятного зверя. Огромная, опасная, неживая. До этого ее скрывали деревья, но мы подходили ближе к большому пустырю, с которого я впервые ее и увидел.

Смотреть на застывшего монстра при свете дня не хотелось.

– Вы ж не свистунов боялись, да?

И я его боялся. Если уж из-за одной статуи просыпался первобытный страх… Чем был этот зверь?

Я приобнял Лилию и рукой закрыл ей глаза. Обернулся: остальные поняли, молодцы. Кто в сторону смотрел, кто себе под ноги.

Безликие выдержали, слабаком оказался я. Чего же онибоялись? Не хотел уходить, так и не узнав правду. Посмотрел украдкой, лишь на секунду, но шумный ветер этим воспользовался: рванулся вперед, прошел сквозь статую.

Свист.

Боль.

Похоже, в каменном изваянии были дырки, которые превращали его в адский музыкальный инструмент. Закрывал уши – не помогало. Я бы слышал этот свист, даже если б у меня вообще не было ушей. Он прорывался сквозь кожу и мышцы прямо в кости, внутри все вибрировало и болело.

– Это в голове! Это просто статуя! Зверь не проснется!

Внутри все сжалось и замерзло, я сам стал «льдинкой страха».

Довольный ветер прошелестел мимо, легонько задев мою одежду, мило и с улыбкой сказал: «Это моя земля, не возвращайся».

И все затихло.

Я с трудом отдышался.

– Кто не должен проснуться?

Странный вопрос. Я пытался вспомнить, о каком звере думал несколько секунд назад. Вокруг собирались свистуны, а меня интересовало только одно: откуда я узнал, что под статуей лежит самый страшный кошмар этого мира?

Шумные чего-то ждали. Боялись шокера, что ли? Так их много. На то и рассчитывали? Что я пойму: мы в меньшинстве?

Выпрямился. Понял. Признал. Пленники им не нужны – да и зачем? – даже «охрану» нормальную не приставили, отнеслись как к мусору. Настоящему мусору. Свистуны приходили за едой и вещами, ничего другого им не надо. А я отдал: вернул шокер, оставил оружие и «тренерский» значок.

– Одежду снимать или обойдемся без крайних мер? – Мои тупые комментарии все равно никто не слышал.

Шумные забрали пожитки и ушли. Так себе «опасность». Банальные гопники. Вообще не похожи на того, кого хотели скопировать.

Свалка. Дом.

Ветер обнимал нас, разглядывал, сдувал чужие листья и травинки. Волновался, похоже.

Лилия отпустила мою руку и медленно осела на землю. В человеческом мире это могло бы означать облегчение, отчаяние, горе – что угодно. Но она просто устала. Все еще искала невидимый цветок на шее.