Книга Рассказы 20. Ужастики для взрослых, страница 19 – Дарья Сницарь, Николай Романов, Екатерина Весёлая, и др.

Дикий крик выдернул меня из оцепенения.

Громадная темно-зеленая туша с демоническим визгом прыгнула через стол, и безжалостный клюв вцепился в лицо Альбины. Щелкнули лопнувшие кости, крик перешел в бульканье. Тонкие женские руки сложились как веточки под мощными ударами широких крыльев.

Они повалились на пол. Судя по жадно вздрагивающей спине, попугай терзал под собой сопротивляющееся тело, пока женщина пыталась выбраться в коридор. Длинный хвост лег полосой поперек кухни.

На стенах расползлись бесформенные красные пятна.

Какого лешего я стою?

Я дернулся на выручку и попытался схватить яростную птицу. Полотенце слетело, руки лишь скользнули по зеленой спине. Прикосновение ужаснуло. Это не была спина животного. Под зелеными перьями шевелилось нечто кошмарное. Внутри прятался огромный сырой клубок – водоворот невероятных существ. Рыбы и черви, челюсти и хоботы, сплетенные и завязанные в узлы, – извивались, рвались наружу и будто уже выглядывали из-под перьев; устремлялись к опрокинутой жертве, вгрызались, присасывались. Разрывали живот, пронзали агонизирующее тело.

Я прикоснулся к самому мерзейшему, что может существовать в этом мире. В ужасе посмотрел на руки и тут же пропустил удар в грудь.

Остававшийся до этого неподвижным, ярко-зеленый попугай оказался слишком близко. Его плоская голова как чугунный таран боднула меня в солнечное сплетение. Стены качнулись. Обдав волной теплого воздуха, он впился когтями в мои предплечья. Всего один рывок – и лоскуты кожи взметнулись, словно лохмотья бродяги, добавляя кровавые узоры в обезображенную кухню.

Раздался жуткий звериный рев – страшный гром, похожий на оружейную пальбу и шум тысячи водопадов. Пузырь реальности в голове лопнул. Исчезли и боль, и страх, и безумие.

Я снова спасался в небытии, оставляя ад за спиной.

Возможно, подобное ощущает новорожденный. Долгий и трудный путь через густой, влажный ил. Я возвращался – карабкался и продирался. Знал, что все стало светлее и понятнее – готовые ответы лежат на поверхности, и нет никаких чудовищ.

Здесь действительно было светло. Светлее, чем за границами пустоты, хоть там и не было грязи.

А кухня была грязной. Кровь стекла до плинтуса, оставив на стенах зернистые бордовые дорожки. По полу бесформенным блином расползся темно-красный пахучий студень – все, что может вытечь из человека, смешалось в скользкую липкую массу, из которой я безуспешно пытался выбраться.

Невыносимо болели предплечья и ступни. Руки были покрыты длинными неровными полосами, мокрые ломти кожи свисали, словно отклеившиеся обои. На пятки невозможно было ступить – изодранные в клочья подошвы напоминали винегрет, будто я плясал на чем-то остром. На ножах. Или на чьих-то сломанных костях.

Я посмотрел в коридор.

Сложно было признать в этой куче тряпья человека. Разбитая и истерзанная, вздымающаяся там, где должны быть естественные ровности; отвратительно плоская там, где бывают изгибы… Сплюснутая и растоптанная – человеческая плоть, прошедшая через камнепад и мясорубку.

Белоснежные руки торчали вверх, как две спички в уродливой поделке из пластилина. Еще недавно она царапалась и отбивалась, пыталась защититься – ногти выдраны с мясом. Не удивлюсь, если некоторые из них еще остаются в моем теле.

Я отыскал на полу телефон и вытер с него кровь.