Онлайн книга «Рассказы 20. Ужастики для взрослых»
|
– А, да-а, было дело. – Колягин довольно осклабился. – Догадываетесь почему, Борис Алексеич? Мое вещество воздействует на центры памяти и контроля поведения. У человека срывает все блоки: моральные, этические… Препарат лишает пациента здравого смысла, остается голая жажда – скопище внутренних демонов, уж простите мне эту поэзию. – Демонов? – скривился Левашов, чувствуя, как вязкий холодок ползет под грудью, забираясь в сердце. – Ну да. Все, что мы подавляем в себе. Вся грязь, все тайные желания, все фетиши, девиации, скрытая агрессия, желание доминировать или, хм, желание подчиняться. Зато потом – какая чистота в душе, какое блаженство! А все оттого, что человеку дали на пару часов выгулять своих демонов без поводка! Подозреваю, что чем больше человек прячет от себя, пытаясь жить обычной жизнью, тем сильнее хлещет из него грязь, когда препарат прорывает плотину морали… – Колягин, вы же сами компьютерщик. Да еще и биолог. Что за болтовня? Плотина, демоны. – Левашов утер пот со лба. – Органическая химия и нейрофизиология – вот о чем тут речь. А не о морали и этике. Вы несете чепуху. – Естественно, это упрощенная версия. Я вам могу и модель показать, и все, что пожелаете. Нейрофизиология там есть – мы как раз нашли, за счет чего работает механизм вытеснения, описанный Фрейдом. Знаете, когда все плохое человеческая память стремится забыть? Вот и тут так. Человеку сносит крышу, он превращается в чудовище, а потом забывает. Вы же не помните этого?.. Колягин помахал в воздухе телефоном. Борис Алексеевич содрогнулся, лицо его сморщилось от мучительного отвращения. Он тихо спросил, раздавленный стыдом и страхом: – Что с Викторией? – Мертва, – пожал плечами Колягин. * * * Они приехали в тот самый «магический театр». Заведение для сумасшедших, где плата за вход – здравый смысл. Александр Колягин учтиво поцеловал морщинистые пальчики Мадам, та сипловато хохотнула. Вместе с Левашовым они вошли в покои красной комнаты. Той самой, где все происходило и раньше. Едва переступив порог, Левашов почувствовал укол в шею, тяжелый жар в груди и тяжесть в веках. Сделав шаг, он рухнул на мягкий ворсистый ковер и уснул. Очнулся уже сидя на диване. Пиджак его был расстегнут, телефон лежал рядом на столике. Он взглянул на время. Полночь. Вокруг была все та же красная комната. Напротив сидел Колягин. На этот раз ни музыка, ни благовония, ни багровый полумрак не расслабляли Левашова. Напротив, обстановка давила. Болели глаза, дышать было трудно. И голова… Голова вновь налилась болью и тяжестью. – Итак, Борис Алексеевич, прошу прощения за столь невежливое вторжение в вашу личную жизнь, – лукаво проговорил Александр, – но я был вынужден. Вы мне нужны. – А вы мне – нет, – процедил сквозь зубы Левашов. – Обижаете. Боюсь, что я тоже вам нужен. Ибо именно я теперь являюсь гарантом того, что эти фото не попадут ни в полицию, ни в интернет, ни на стол генерального директора. Вам же не хочется, чтобы все узнали, что вы сексуальный маньяк, садист и убийца? – Убийца?.. – Да? Я показал вам не тот кадр? – Колягин вынул телефон и стал поспешно листать фотографии. – Тут полная хроника событий. Так, здесь просто секс, ничего интересного, а вот вы наматываете ей волосы на кулак, смотрите – трещина в коже по краю скальпа… |