Книга Рассказы 21. Иная свобода, страница 58 – Владимир Румянцев, Игорь Вереснев, Сергей Седов, и др.

– Если в программе главного Шара нет на это запрета, то могло бы и получиться.

– Есть, нет… Рано или поздно подобрали бы формулировку, испортили бы гадам систему.

– Сердца у вас нет, – сказала я, – людей вам не жалко.

Дед несколько долгих секунд смотрел на меня.

– Девочка. Мне жалко людей, – сказал он даже несколько торжественно, – вас жалко, Гекатика, да и всех, кого эта дрянная Система списала со счета и выставила вон. Я просто хотел всем вам помочь… Впрочем, неважно. Все равно я ничего не успел, со многим не разобрался и решил, что бульдозер будет надежнее. Но и его не смог подготовить. Зато я уверен, что сейчас мы все можем напоследок загадать желания. Свои маленькие, жалкие, человеческие желания. Вы ведь не откажетесь?

Сухожила соорудил из четырех поставленных друг на друга чемоданов подобие стола, сверху водрузил Светошарик, подержал над ним руку. Тот засветился было, но тут же погас.

– Ничего, ничего, – сказал Сухожила, – сейчас исправлю.

Он выудил из кармана жестяной пенал для отверток, выбрал одну, приподнял Светошарик, что-то подкрутил, снова провел над ним рукой. Шарик оставался темным. Дед, ругаясь и кряхтя, тыкал в шарик отверткой. Я сидела, раскачивалась вперед-назад, обхватив себя руками. Все нормальные граждане сейчас стоят вокруг своих Светошариков и загадывают желания, им тепло и радостно, их ждут столы с едой.

Что-то коснулось моей ноги. Я опустила взгляд, внизу сидел серый с белыми лапками кот. У него огромные, слишком близко посаженные глаза, придававшие ему обалделый, растерянный вид. Казалось, он не понимает, как сюда попал и что вообще происходит. Я осторожно почесала его между ушей. Кот мяукнул и запрыгнул мне на колени.

– Не знаю, как тебя зовут, котик, но ты сейчас будешь меня греть. А я тебя.

Тем временем Сухожила все-таки сумел как-то исправить прибор. Светошарик вспыхнул и больше не гас, хотя свет чуть заметно моргал.

– Эй, Гекатик, барышня, бросайте все, – крикнул Сухожила, – восемь минут осталось. В двенадцать все ваши желания превратятся в бесполезные, никому не важные хотелки. Светошар их не примет! Эй, вы зачем кота тащите? Где вы его вообще взяли?

– Сам пришел. И я с ним буду. Он меня греет.

– Чудная вы, барышня, – махнул рукой дед. – Ладно, делайте как знаете. Кот так кот. Только пусть отрабатывает! Пусть тоже желание загадывает.

Дед отошел, порылся в своих чемоданах и принес бутерброд с котлетой.

– Вот, киса, это тебе.

Кот принюхался и зашевелился у меня на руках.

– Но должен отработать. Ну-ка все, не вижу ваших рук. Начинаем.

Мы приложили ладони к светящейся поверхности Светошарика. Я попыталась сосредоточиться и хоть что-нибудь пожелать. А вот Гекатик, кажется, знал, чего ему загадать. У него на лице появилось такое специальное выражение, как будто ему в лавке подарков предложили выбрать что-нибудь из бесплатных чепуховых сувениров, а он попросил самую красивую, самую дорогую игрушку, не сомневаясь, что ему откажут…

И тут Сухожила с хохотком положил бутерброд с котлетой прямо на шар. Я вытаращила глаза. Это было хуже, чем украсить новогоднее дерево грязными носками. Я бы тут же сбросила его, но кот оказался проворнее. Он рванул на импровизированный стол, облокотился обеими лапами на шарик и схватил котлету зубами.

Больше он ничего не успел: сверху слетела, практически упала черная птица и в свою очередь попыталась схватить котлету. Кот добычу не выпустил и попробовал достать птицу лапой. Та увернулась и вознамерилась клюнуть кота в глаз. Промахнулась и со всей дури стукнула клювом по шару. Динь! Мне показалось, что она пробила его насквозь. Вверх ударил сноп искр. Я вскрикнула, попыталась отдернуть руку и не смогла – она словно приклеилась к искрящемуся шару. Ладонь объяло белое холодное пламя. Его струйки побежали по руке, к плечу.